Чтобы не слушать причитаний и обещаний «пристрелить собственноручно», когда заживёт. И не видеть довольную ухмылку Шайя, сопровождавшую эти обещания. Карим глубокомысленно кивал и обещал ей помочь, если понадобится. Ленка показала ему кулак и предложила его самого закопать. Прямо здесь, на окраине посёлка. В общем, — попало всем, включая Джека, который не вовремя сунулся со своими советами.

А через два дня мы ушли на север. Точнее — на северо-восток. Вдоль побережья. Передо мной, на коленях лежит карта, с нанесённым маршрутом. Не доходя до уничтоженного форта Ли, мы повернём на север и уйдём в саванну. Ну их к дьяволу, этих вольных бродяг с автоматами!

За несколько часов до нашего отъезда, посёлок покинул Аверьянов и Демидов со своими парнями. Вместе с ним ушло двадцать человек из числа русских поселенцев. Четверо ушли на грузовике, а остальные на вельботах, вдоль берега.

Мы довольно тепло попрощались с мужиками и разбежались. Каждый по своей дороге. Кто на запад, кто на восток. Так часто бывает. Ничего, как выразился Аверьянов: «Ну, парни, бог даст ещё свидимся!»

Мне пришлось пересесть в машину Козина. С раненой ногой не попрыгаешь, а передовой дозор часто останавливается. Ладно, потерплю немного.

И опять потянулась эта бесконечная дорога. Между оврагов и валунов. Пыль, солнце и жара. Ничего не меняется. Уже знакомые пейзажи и знакомые вешки, сделанные из пустых бочек. Когда мы проезжаем бочку с номером двадцать три, Саша невольно морщится. Видно не забыл ту ночь. Ночь ножей и перерезанных глоток, — как выразился Карим.

— Ну и дорога! — выругался Шайя, когда вечером мы остановились на привал. — Тьфу! Скучно как в католическом монастыре. Был бы девушкой, в пути и заняться было бы нечем.

— А ты был в католическом монастыре? — живо интересуется Эндрю, открывая банку консервированных бобов с мясом.

— Карим! — хором возмущаются Настя и Лена. — Ты и монастырь! Побойся бога!

— А как же, — важно кивает Шайя, — был конечно. В женском. Вместе с Медведем. Только нас оттуда выгнали. За профессиональную, — он назидательно поднимает указательный палец, — за профессиональную непригодность.

— За какую? — Саша Козин от смеха заваливается на спину и долго ржёт. — Ональную?

— Ну вас к дьяволу, парни! Ничего не понимаете в святых вещах и мощах, — отмахивается Карим. — Нет в вас должного почтения к святой римско-католической церкви. Тьфу на вас, мерзкие богохульники.

Джерри сидит неподалёку от нас и презрительно морщится, слушая наши грубые, как он говорит, «казарменные шутки»."

"Отношение к католикам у Карима особенное. Одна из его симпатий была ревностной католичкой. Даже пыталась уговорить перейти в лоно католицизма.