Позволяю незнакомцу вытворять все эти невообразимые вещи, уступаю низменным рефлексам.
- Пожалуйста, Никита, - шепчу я. – Пусти-те меня. Прошу.
Молчит. Даже не двинется.
- Ник, - умоляю тихо. – Ник, пожалуйста.
Зверь отпускает меня, издавая нечто вроде рычания. Жуткий утробный звук. Животный возглас.
Наши взгляды встречаются. Как жар и холод воедино сливаются. И вопрос не озвучен, однако читается четко."
"Чего он ждет? Может получить желаемое без труда. Никто не помешает. Никто не отважится забрать добычу. Меня сервируют к столу по первому же требованию. С севрюжьей икрой или с белыми трюфелями. С тем проклятым хамоном.
Я тону в зеленых глазах и понимаю, что этот мужчина действительно любит жестко. Умеет причинять боль, держать на грани агонии. А еще – он хочет меня. Одержимо. Жаждет подмять и разломать, врезаться до самого нутра.
Но… ничего ужасного не происходит. Просто шаг назад. Небрежный кивок в сторону двери.
- Иди, - холодно бросает Никита.
Глава 15
Я отпускаю ее. Опять. Разрешаю уйти. До дверного проема. Взглядом вгрызаюсь в тонкое тело. А хотел бы вгрызться зубами. Нагнуть и вогнать вглубь воспаленный от похоти член. Долбить, пока голос от воплей не сорвет, пока в конвульсиях не забьется, пока не кончит подо мной раз сто. Пока не сдохнет. Тварь. Гадина. Совсем башку задурила. Отравила собой. Сука. Дрянь. Холодная стерва. Ядовитая. Тварь. Реально убил бы. Порвал.
Закрываю глаза. Стискиваю челюсти до скрипа. Желваки играют, ходуном ходят. Десна саднит. В паху настоящее пекло.
Зверь рвется на волю.
Зачем сдерживаюсь? Чего выжидаю? На черта мне нужна добровольность? Она моя, а значит могу брать сразу и без вопросов. Кто остановит?
Настигаю жертву. За шаг. Наматываю светлые волосы на кулак, толкаю ее обратно к столу, срываю уродскую одежду и раскладываю добычу.
Да. Так. На живот. По ходу резко прикладываю. У нее кровь носом идет. Наплевать. И не такое стерпит. Переживет. Привыкнет. Еще и кайф научится ловить. Другого выбора не светит.
Я ее растрахаю. И затрахаю. Долго. Жестко. Размеренно. На свой вкус. Обработаю каждое отверстие. Ничего без внимания не оставлю. Везде побываю. Всюду.
Хватит мять яйца. Пора оторваться.
И я отпускаю тормоза.
Натягиваю влажную плоть грубым рывком. Продираю член насквозь. Вбиваюсь внутрь снова и снова. Одурело. Ошалело. Тараню без жалости. На кол насаживаю. Наслаждаюсь хрипами и воплями.
- Нет, нет, нет, - молит она. – Пожалуйста, нет. Не надо. Прошу. Нет…
Валяй. Разве я могу отказать даме в милости?
Сдергиваю ее со своего одеревеневшего члена, разворачиваю лицом к себе и опускаю на колени. У нее по-прежнему кровь идет, темные струи густо заливают подбородок и щеки. Роскошное зрелище. От такого член железным становится. Стояк бешеный.
