Любимая игрушка Зверя

Я и обычным кремом через раз пользуюсь, если только для рук, а то от моей работы кожа жутко сохнет и потом хлопьями сходит, прямо как змея шкуру сбрасываю.

- Везет тебе с генетикой, без всяких вложений девчонкой выглядишь, как вчера из школы выпустилась, - заключает она. – Мне вот многое перекроить пришлось. Нос подправила, скулы вылепила, жир из щек откачала. А как с проблемной кожей боролась! Думала уже сдаваться. Ничего не помогало. Но в любом деле главное – упорство и боевая хватка. Ты всего добьешься, было бы желание.

Рассеянно киваю.

- Я даже рада, что ты меня не узнала, - смеется.

– На глазах, кстати, линзы. Представь, лицо перешивала и не боялась, а на лазерную коррекцию зрения никак не решусь.

- Наташа, - изумленно выдаю я. – Наташа Судак?

- Судзиловская, - поправляет мягко. – Фамилию тоже пришлось поменять. Для себя. Мне так больше по вкусу да и с родной семейкой меньше связи.

Наконец вижу девочку из прошлого. Милую и скромную, в очках с толстенными стеклами, постоянно таскающую за собой рюкзак с кучей учебников.

- Не узнать, да? – усмехается. – Я уже не похожа на тот четырехглазый жиртрест.

- Ты всегда симпатичной была, - произношу ровно.

– Возможно, чуть полноватой и слегка зажатой, но это ведь вполне нормально для такого возраста. Теперь ты и вовсе как актриса смотришься.

- Благодарю, - роняет небрежно. – Не скажешь, что я управляю сетью крутых отелей, да?

- Ух ты, - восхищенно выдыхаю. – Молодец.

- Ладно, ничего особенного, - невозмутимо пожимает плечами. – Знаешь, я помню, как ты тогда меня защищала. Ну, в седьмом классе. Шолохов заграбастал мой личный дневник, зачитывал записи перед всем классом. Стыдоба. Я же этому конченому дебилу в любви признавалась, всякие романтические бредни разводила.

А он ржал. Издевался урод. И никакого внимания на мои просьбы и рыдания не обращал, читал и читал, стебал по полной программе. Зато потом появилась ты и мозги ему вправила. Он аж обмяк весь, поник, покраснел. Ты любого хулигана могла на место поставить. Боевая.

- Да, - замечаю тихо. – Разное бывало.

- А потом на выпускном вас выбрали королем и королевой, - продолжает оживленно. – До нас дошли все эти модные западные примочки. Как же Шолохов перед тобой трясся, ведя на сцену. Оно и понятно, первая красавица района.

- Глупости, - отмахиваюсь.

- Чистая правда! – восклицает.

Ее взгляд жадно впивается в меня, скользит по лицу, исследует каждую черту, опускается дальше, оценивает одежду и обувь.

Вжимаюсь в сиденье. Пожалуй, зря. Еще испачкаю светлое кожаное покрытие. Чувствую себя неловко. Не место мне в подобных автомобилях.

- Ты по работе приехала? – решаю перевести тему беседы.

Презрительно фыркает, снова устремляет взгляд на дорогу.

- Работа в Европе, в Эмиратах, в Штатах, - заявляет она.