И отец твой утверждал, что ты ничего не знаешь и никому ничего не скажешь». Я соврала, что документ в кабинете, думала как-нибудь вывернуться. Когда мы спустились на первый этаж, повезло, что столкнулись с Крисом. Макнафер угрожал убить меня, если Крис не уберется, а ведь он был безоружен, ночь же, — она всхлипнула, — но Крис все равно не уходил. Сказал, что не позволит сделать со мной ничего дурного. И потом... потом... я не поняла, но Макнафер на миг убрал нож, чтобы направить его на Криса, а я рванула в сторону, попыталась сбежать, а они схватились и покатились по полу. И было так страшно, так страшно! И Крис застонал, а потом стал бить Макнафера головой об пол, несколько раз. И душить. Пока тот не потерял сознание. Потом поднялся. И мне показалось, что все в порядке... он так и сказал: «Не бойся, теперь все будет хорошо. Я сумел защитить тебя, я всегда буду тебя защищать...» А потом он вытащил нож у себя из живота и упал, — Зоуи закрыла лицо руками и зарыдала с воем."
"Я поспешила обнять ее, прижать к себе, покачиваясь из стороны в сторону, пытаясь успокоить. Посмотрела на Грегори, но тот так и стоял с мрачным лицом.
— Переносите барона на диван, теперь можно, — велел слугам лекарь, поднимаясь на ноги.
— Как он? — поспешно спросила я, даже Зоуи затихла в моих руках, прислушиваясь.
— Боюсь, что прогноз неутешителен. Задеты внутренние органы, у него большое кровотечение. Я постарался обезболить, но это все, что я могу. Вы можете успеть попрощаться.
— Что? — опешила я. — Но... как? — перевела взгляд на Грегори и поняла — да, это все, на что способна местная медицина. Это не двадцать первый и даже не двадцатый век.
— З... Зоуи... — послышалось с дивана, на который переложили перебинтованного больного, после чего он закашлялся.
Девушка вскочила на ноги и ринулась к нему, упала подле на колени, схватила за руку:
— Кристофер? Ты очнулся?
— Ты в порядке? — он слабо улыбнулся, коснувшись ее лица, на котором уже наливался синевой след от удара. — Прости, я не успел. Но я рад... что смог... защитить...
Зоуи закачала головой, по лицу ее текли слезы:
— Не такой ценой... не такой... ты не должен был...
— Главное — что ты жива и дома, — Крис судорожно закашлялся, на губах его выступили пузыри крови, доктор заботливо промокнул их салфеткой. — Я умру спокойно.
— Нет! Ну... зачем ты это? Я же тебе никто! Не сестра, не невеста, никто! Никто, ты забыл? Ты не должен был... — забывшись, в истерике Зоуи даже слабо стукнула его по плечу.
— Ты моя любимая, а это гораздо больше, — он приобнял ее слабой рукой, прижимая к себе. Девушка опустила голову на его грудь, прижавшись.
— Тогда ты должен жить и не бросать меня так просто! — всхлипнула она, вновь ткнув его кулачком.
