У меня опять звякнул мобильный, примчалось новое сообщение от Димона.

– Олеся, – позвала я.

Блондинка вздрогнула.

– Хватит ломать комедию, вы Олеся Георгиевна Николаева, – продолжала я, – учитесь с Галиной в одном колледже. Надеетесь стать актрисами?

Врунья кивнула.

– Что вы делали в «Лавке света»? – задала я следующий вопрос.

– Вероника вчера уехала на два дня, – всхлипнула Леся.

– А как вы оказались в ее магазине? – спросила я, уже успевшая получить от Коробкова необходимые сведения.

Девушка молчала.

– Или вы все честно рассказываете и отправляетесь домой, или я сдаю вас полиции за взлом магазина, – объяснила я. – Если решили сбежать, то пожалуйста. У меня есть ваш адрес, и я знаю место учебы.

– Я открыла дверь ключом, – заканючила Олеся, – не ломала замок.

– Вероника Матвеевна очнется, – сказала я. – Что она ответит на вопрос: «Давали вы разрешение Олесе Николаевой изображать в своем салоне Хионию?»

– Вот тут к гадалке не ходи, – произнес Никита, входя в комнату, – я уверен, что Вероника возмутится и запретит Олесе приближаться к лавке ближе чем на километр.

– Я ей говорила: «Не надо, ни фига не выйдет», – простонала Галина.

– Фомина моя тетя, – всхлипнула Леся, – сестра мамы, отца я не знаю, он нас бросил, я его вообще не видела. Мать тоже с трудом вспоминаю. Ника то одно, то другое говорила. В детстве объясняла: твои родители разведчики, служили в КГБ, погибли, защищая родину. Лет до семи я ей верила. Потом тетка изменила версию. Папа мой полярник, его на льдине унесло. Мама полетела его спасать и тоже исчезла. Когда мне стукнуло десять, тетя Ника сообразила, что надо придумать что-то поубедительней. И стала мне внушать, что мой отец летчик, а мать стюардесса. Лайнер, на котором они работали, загорелся, но папа смог его посадить. Все пассажиры спаслись, а экипаж погиб. Потом я ее перестала расспрашивать, поняла: правду тетка не скажет. Тайну мне бабушка перед смертью открыла, нашептала:

– Ты незаконнорожденная. Мужик отказался на Наде жениться, сбежал. А ты появилась на свет, потому что денег не нашли, которые врач за аборт на пятом месяце заломил. Дочь моя, твоя непутевая мамаша, стала всякой дрянью баловаться. Таблетки, порошки! Пойдет в аптеку, купит все, что без рецепта продают, высыплет из разных упаковок пилюльки и в рот их. Как-то в очередной раз она намылилась за препаратами и не вернулась. Спасибо, Ника, младшая сестра Надьки, тебя пригрела. Я была уже не в том возрасте, чтобы ребенка воспитывать. Устала. Выпила из меня твоя мать всю кровь.

Мы с Никитой молча слушали Олесю, а та наконец-то честно рассказала, что случилось.

Фомина прекрасно относилась к племяннице, одевала ее, обувала, кормила, даже баловала, купила мобильный телефон, компьютер.