Стало неудобно за то, что женщина старше меня в два раза, да ещё и учительница, приютила, обогрела, при этом явно отложила свои дела.
- Ты Карина глупости не говори, не за что тебе извиняться, в жизни многое случается, - строго взглянула на меня учительница, - если видишь, что человеку помощь нужна и ты можешь в этом помочь, не проходи мимо девочка, потом и тебе руку подадут, - голос уже звучал мягче.
Ответить мне было нечего, поэтому молча отправилась вслед за женщиной, стараясь не шоркать тапочками, ноги устали я еле волочила их.
Мне выделили комнату, окно которой выходило на дом, где я выросла, посмотрев на двор, заметила некоторые изменения.
Всё-таки мама получила желаемое. Она ещё отца просила построить ей баньку, папа пообещал, но, к сожалению, не успел. Отойдя от окна, одной рукой убираю покрывало с кровати, укладываю на середину Ришу, и сама ложусь рядом. Я действительно устала, поэтому сон одолевает меня быстро.
Просыпаюсь от начинающего плача дочурки.
Придвинув дочурку ближе, оголила грудь, помогла своей малышке поймать сосок. По комнате разнеслись характерные для поедания грудного молока звуки. Пока Арина утоляла голод, я дотянулась до телефона, посмотрела время и удивилась, как долго мы проспали.
- И что мы теперь будем с тобой делать? - спросила у своей кнопки, целуя её в маленький лобик.
Время на телефоне показывало семь вечера, а это значит мы проспали около четырёх часов, и если я могу лечь и уснуть, то Риша явно будет бодрствовать часов до одиннадцати.
Минут через десять Арина отпускает мою грудь, показывая, что она наелась. Отдёргиваю маечку, поднимаюсь с постели, и беру малышку на руки, подхожу к окну, и застыла в удивлении.
В окнах дома напротив горит свет, а до боли знакомая, женская фигура расставляет посуду на обеденный стол. Шторы прозрачные, и мне прекрасно видно, как моя мать готовиться к ужину.
Смотрю на неё, и глазам своим поверить не могу. Неужели ей настолько наплевать на меня, что, вернувшись домой, и не увидев нас на пороге, она не позвонила и не узнала, где мы?
Внутри, что-то больно надломилось, стало неожиданно всё равно на родного человека, будто между нами разорвали нити родства, сделав нас совершенно чужими. Вот теперь я точно одна, и в борьбе за жизнь Арины, предстоит бороться мне одной.
Глава 4
Дыхание сбивается, чувствую, как струйки пота стекают по спине под толщей тёплой одежды.
