Я поняла, почему Рэй не боится вот так говорить! Он житель другого королевства, здесь он всего лишь гость… Так вот про какие проблемы он рассказывал? Ведь, если король запретит ему появляться в его владениях, то мы попросту расстанемся, потому что я детей не брошу, а забрать их не смогу.
– Невеста, значит? – фыркнул король. – А знает ли герцог,что у невесты его есть обязательства? Приют и сироты. Портал.
Я опустила голову. О портале забыла совершенно! Меня не отпустят… Король не отпустит ту, что сумела помирить два народа.
– Ладно, – махнул король. – О свадьбе вашей потом. Кто проник в приют и что там случилось?
– Жена одного из тех, кого сегодня казнят, – ответила я. – Она и её сын проникли в дом с магическим огнём, взяли в заложницы Лису. К счастью, всё закончилось хорошо, все целы, кроме той женщины.Она сгорела в магическом огне. Приют просто рассыпался пеплом.
– Где сейчас дети?
– Они в моём столичном доме, – ответил Рэй. – И мальчик, сын той женщины, тоже там.
– Не боитесь, что он повторит подвиг матери в ваше отсутствие? – усмехнулся Алдан третий.
– Нет, мальчику на вид года три, не более.
– Мне надо подумать, – нахмурился король. – Графиня, вы хотите покинуть должность управляющей приютом?
– Мы бы хотели взять детей под опеку, – тихо сказала я, затаив дыхание.
А вдруг откажет? Тогда что?
– Под опеку, – повторил король негромко. – Значит так, ответ я вам дам сегодня вечером, после казни. Которая, кстати, начнётся через два часа. Леди Кеммлин, вы на ней присутствовать обязаны, лорд Аварский, по желанию. Идите.
Мы поклонились и вышли из кабинета. Я мелко дрожала от страха и неопределённости. Детей король отдать может, но как быть с порталом?
– Тише, успокойся, – шепнул Рэймон, притягивая меня к себе. – Всё будет хорошо.
– Очень на это надеюсь, – шепнула в ответ, утыкаясь во фрак.
Дальше начался мой персональный ад, который ещё долго потом снился. Я хотела быть самостоятельной женщиной, решающей проблемы?
К демонам такие желания! Одно то, что придётся бывать на таких мероприятиях как казнь, мигом отбивает желание решать всё самой. Но у меня сложилось ощущение, что смотреть, как кому-то рубят голову, противно только мне. Толпа жаждала… Жадно смотрела на эшафот, коленопреклоненных мужчин и палача, который готов был перерезать верёвку, удерживающую острое лезвие над головами преступников. Толпа замерла, когда глашатай закончил зачитывать указ, а после раздалось жестокое “Казнить” от короля.
Верёвка лопнула, словно натянутая струна у неумелого гитариста. Лезвие махом скользнуло вниз, блеснув на солнце. Момент, и две головы покатились по эшафоту, остановившись в нескольких сантиметрах от края и уставившись стеклянными глазами в на удивление чистое небо.
