И даже цвет паркета на всю жизнь, кажется, въелся в память.

Дверь открыта. У них тут что-то вроде штаба. Сам Трофим, Егор и несколько мужчин, которых я не знаю.

Увидев меня, они замолкают. Видок у Стоцкого шикарный. Волосы взъерошены, несколько пуговиц на рубашке расстегнуты, галстук висит двумя небрежными плетями. Глаза дикие. И все это счастье сейчас направлено на меня.

— Так приятно наблюдать, — смотрю на его дрожащие руки и початую бутылку коньяка рядом.

— Я убью тебя, — хрипит он, поднимаясь.

— Не самая лучшая идея. Там столько журналистов. Вас окончательно распнут.

— Он прав, — так же медленно поднимается Егор. — Трофим, парень пришел насладиться триумфом. Он его получит даже мертвым. Где Аврора и Денис? — спрашивает у меня.

— Аврора теперь решает за себя сама. Захочет добровольно вернуться к тебе, я не стану держать. Сына буду воспитывать сам.

— Она любит тебя, — отвечает Егор. У Стоцкого начинает дергаться глаз. — Все время любила. И до того, как появился я, и после. С ними все нормально?

— Да.

— Хорошо. Передай ей, что я понимаю и принимаю ее решение. Проблем с разводом не будет.

— Ты сейчас себя слышишь?! — заводится Стоцкий. — Какого хера, Егор?! Этот выродок уничтожил нас! Он уничтожил все, над чем я работал всю свою жизнь!

Его срывает окончательно. Он отталкивает зятя в сторону, кидается к сейфу. Трясущимися от злости пальцами набирает код и вытаскивает ствол. Все шарахаются в стороны.

Все. Кроме меня.

Мы это уже проходили. На этот самом месте. Только сейчас я выиграл и отчетливо вижу, как мужчину, забравшегося очень высоко, колотит от отчаяния. Сегодня его распнут журналисты, потом начнутся проверки, аресты счетов и людей, принимавших участие в махинациях. От империи Стоцкого останутся лишь куски, которые уже начали растаскивать по углам его «друзья».

Это конец.

Лезть в лобовую я не мог. Это все равно, что байк против танка. Но у байка есть маневренность против мощности боевой машины. Этим я и воспользовался.

Ствол в его руке дрожит. Он перехватывает его обеими ладонями. Целится мне в голову.

— На надо, Трофим. Сейчас еще есть шанс откупиться от реального срока и уехать из страны, как только закончатся проверки. Если вы выстрелите, вас посадят, и вы уже вряд ли выйдите, — пытается его успокоить Егор."

"— Стоцкий никогда не убегал! И сейчас не станет! — его палец ложится на курок.

— Однажды я говорил. Напомню, — стараюсь не делать резких движений, — ваша дочь, а теперь и ваш внук никогда не простят вам этого выстрела. Все честно. Четыре года назад в этом самом кабинете вы растоптали и уничтожили меня. Я вернул долг.

— Доволен?!

— Очень! — удовлетворенно ухмыляюсь. Егор машет мне руками за спиной Стоцкого, чтобы не провоцировал. — Пойду, — пожимаю плечами.