А строила из себя праведницу, я вот вижу, что мой привычный лексикон крутится на ее языке.
Вихрастая голова, вылезшая из-за спины девчонки, не дала насладиться «дифирамбами» в мой адрес. Парнишке было лет семь, может, восемь, вряд ли больше. И он тоже при виде меня насупился. Еще один недовольный на мою голову.
— Елена Владимировна, а это кто? — я отметил обращение по имени-отчеству. Наверное, она училка или воспитательница в детском саду.
— Никто, Паша, — мои брови вопросительно поползли вверх. Так меня еще не оскорбляли, но прежде, чем я успел парировать ее выпад, она добавила: — Забирай тетрадки с заданиями и беги домой, тебя уже мама ждет.
Училка все-таки.
«Давай, парнишка, топай к маме. Слушай, что тебе старшие говорят», — я не против был остаться с ней наедине.
— А я уже все взял, — показал он небольшую папку с тетрадками.
— Тогда беги! — он не стал спорить. Мелкая имела авторитет. Уходя, оглянулся лишь пару раз.
Пока я следил за ним, краем глаз заметил, как перед моим носом стала закрываться калитка. Нет, мы так не договаривались. У меня был отвратительный день, и ты, красавица, должна его сгладить.
— Что вы хотите? — перестав толкать дверь, спросила она. — Обувь я мыть вам не собираюсь, таз с водой тоже не дам. Могу принести лопату, чтобы вы убрали то, что здесь размазали!
Вот же пигалица!
— Тряпку неси и воду, деревня! — черт дернул меня так ее назвать. Девица зло на меня смотрела, не двигалась с места. — Я не могу сесть в машину.
— Вы невыносимы! Не знаю, где вас воспитывали, но таким, как вы, нет никакого желания помогать, — принялась меня отчитывать. Я даже потерялся под таким напором. — Это провидение свыше ткнуло вас носом… или, точнее, ботинком туда, куда вы заслуживали! А теперь отойдите от калитки, пока я… пока я полицию не вызвала.
Недолго я пребывал в ступоре. Эту ершистую девицу, которая отчитывала меня, словно я ее ученик, очень захотелось… поставить на место. Настроение от этой мысли заметно улучшилось. Прошел во двор, оттесняя ее немного назад.
— Что вы делаете? — в голосе впервые расслышал нотки страха.
— Нюхаю тебя, — сопроводил слова действиями, зарылся носом во впадину между ключицей и шеей. Она замерла всего на секунду, а потом обрушила на меня град ударов. Таких слабых, что даже приятно. — Пахнешь ты лучше, чем воздух в округе, — ухмыляясь, проговорил я.
