Алкоголь изъел его характер и мозг, и он, возвращаясь из автомастерской, где работал жестянщиком, всякий раз словно нарочно начинал цепляться ко всему. Мать поначалу оправдывалась, а после уже смирилась, и лишь старалась увернуться от побоев. Она прогоняла мальчишку на улицу, желая спасти от незаслуженной кары, а когда отчим засыпал - звала обратно. Но одно утро Энди не сможет забыть никогда. Проснувшись, он повернулся, чтобы обнять спящую мать, и вдруг почувствовал, что она какая-то напряженная, твердая и холодная. Он уже не забудет, как звал ее, теребил, но она так и не откликнулась первый раз в жизни.
В конце концов наступил день, когда негодование в крови взыграло настолько, что он понял, что терпеть больше не может. Понял и ушел из дома. Мыл посуду, тер стекла автомобилей на перекрестках, разносил газеты, но каждый раз наступал вечер, затем ночь, а вместе с ней и понимание, что идти некуда. Он сторонился уличных бродяг, видя, как нищета и пьянство пожирают людей, обезображивая то последнее, что в них еще оставалось.
Скитаясь по ночным улицам в поисках убежища для ночлега, Энди наконец нашел свой уголок. Он поселился под мостом. Новый «дом» казался ему идеальным. Если забраться по металлическим конструкциям под самое дорожное полотно, можно попасть в крошечный закуток и даже согреться в холод, заслонив картонкой лаз."
"Так вот, вернемся к тому, на чем и остановились. Не спалось. Энди шел по мосту, втянув шею в плечи, словно мог этим согреться. Он в очередной раз задумался, что вода, хотя течение в реке довольно быстрое, все же пахла застоявшимся болотом.
— Не стоит этого делать, — сказал он, прислоняясь спиной к ограждению и даже не глядя на мужчину, стоящего на парапете.
— Что делать? — от неожиданности и как-то глупо спросил тот.
— Если ты не сделал этого сразу, не стоит продолжать.
— Почему ты в этом так уверен?
Энди выудил из кармана помятую пачку сигарет. Закурил.
— Ты не принял решение, раз до сих пор стоишь здесь. Закуришь?
Он отвел руку в сторону, так и не повернувшись к незнакомцу.
— Не супер, конечно, но курить можно, — продолжил парень, словно извиняясь.









