Я же не тварь какая-нибудь глумиться над лежащим ослабевшим человеком. Давай, Рой. Ну, пожалуйста.

— Зачем тебе все это?

— Зачем мне все это? — мечтательно повторил Энди. — Действительно, зачем мне все это? Что это?

— Такая развалина, как я.

— Где-то я слышал, что у ценителей прекрасного очень высоко котируются старинные вещи. Разве не престижно, когда в доме такой раритет? Сейчас чуть подремонтируем, и вновь будешь, как новенький.

Настроение Маккены соскользнуло вниз, словно по склону, отполированному маслом. Он ведь всегда был… Именно, ключевое слово «был».

Его статуя… с банкой брокколи… лучше сдохнуть сразу.

— Энди, пошел ты со своей брокколи, — Рой отвернулся.

Он хотел подняться, но не смог. Черт! Возится в простынях, словно баба, запутавшаяся в подоле. Энди хотел помочь, но только вызвал приступ нового раздражения.

— Вчера ты не стеснялся просить помощи. Что-то изменилось за ночь? Хотя, без разницы. Неизменен только твой дурной характер.

— Ты из меня посмешище хочешь сделать, насколько я понимаю?

— Зачем же? На тебя и без особых усилий посмотришь и оборжешься. Давай так.

Встанешь, окрепнешь, тогда и возбухай, а пока… Давай, Рой! Тебе надо есть. Не хочешь же ты, в самом деле, чтобы я сплевывал тебе эту несчастную брокколи, как заботливая утка.

— Дай руку, — преодолевая себя со страшным скрипом, произнес Маккена. — Спущусь вниз. Буду кофе."

"— Не будешь, Рой. По-любому, не будешь. Кофе — для взрослых мужчин, а не для безрассудных мальчишек, играющих со спичками в луже бензина. Засунь поглубже все свои дурацкие принципы. Можешь оставить только дивный характер. Без него никак. Имидж. Ешь эту жратву, ибо ничего другого я все равно не предложу.

И еще одно. Не заставляй меня вывалить ее тебе на голову, иначе, клянусь, я точно сделаю это.

Просить помощи Рою, все же, пришлось. Вернее, не просить, а принять. Хотя… Выбор небогат. Либо с помощью Энди доползти до ванной, либо обмочиться, не сходя с места. Здравый рассудок все же включился, и Маккена выбрал первое. Когда он кое-как справил нужды, появился парень с табуреткой.

— Раздевайся, — совершенно безразлично произнес он. — Предваряя вопрос, отвечаю. Ты воняешь.

Маккена хотел что-то сказать, но Энди опередил:

— Знаю, что ты чувствуешь.

Проходил. Раз уж тебе второй раз повезло, прими это и живи. Иноходцы — обычно сильные и красивые мустанги. Тебе придется над этим поработать. Я лишь могу немного помочь. И еще одно. Завтра нам предстоит ехать на консультацию, а сегодня сдавать анализы, почти не вставая с кровати. Стив договорился. И раз уж с тобой произошла такая печаль, и ты выжил, не заставляй нас теперь делать то же самое.

Рой чувствовал стыд. Его было два. Ну, этого стыда.