Да и несмотря на репутацию, Воронина никто не спрашивал.

Прибывший Карпов оказался вполне себе нормальным офицером, сразу же взялся за обучение личного состава. Вот только у командира присутствовало стойкое ощущение того, что у него тут совсем другие задачи… И ротный намеревался с ним переговорить по этому поводу!

* * *Вскоре впереди показались явные признаки присутствия человека.

— Вижу кишлак! — произнес Игнатьев, глядя в бинокль по маршруту.

И верно, здесь ущелье резко расширялось во все стороны, образуя небольшую долину, в северной части которой примостился достаточно большой кишлак.

Справа и слева не подойти, только с юга, юго-востока. Дальше мешали валуны и скалы.

— Снизить скорость до десяти! — приказал Шишкин. — Самойлов, миноискатель вперед. Пять человек спешиться, прикрывать сапера. Остальные на броне. Приготовиться, быть начеку. Мы не знаем, как тут относятся к советским солдатам.

По мере приближения к поселению, я все больше убеждался в том, что это не тот кишлак, откуда мы совершили побег несколько дней назад. И даже не тот, где Иззатулла держал нас в зиндане.

Поискав глазами пик, я понял, что тот находится немного с другой стороны.

Ничего страшного — квадрат один и тот же. Очевидно, что тут далеко не один кишлак, ведь убегая в ночное время суток, мы многого не видели. А что здесь происходило на самом деле? Что было в соседних поселениях?

Через несколько минут «ниточка» подошла вплотную к первым дувалам. Тут и там были видны местные жители в типичных утепленных одеждах, однако с оружием тут не было никого. Я не заметил ни одного вооруженного мужчины."

"— Дехканы! — произнес прапорщик, что сидел слева от меня с автоматом Калашникова, снаряженного подствольным гранатометом ГП-25 «Костер».

Он достаточно часто использовался исключительно солдатами сверхсрочниками и офицерами. У солдат срочной службы таких практически не было.

Прапорщик, словно заправский Рембо, нацепил пояс-разгрузку для гранат к подствольнику.

— Что? — переспросил Игнатьев.

— Дехканы! — повторил тот. — На таджикском дари это значит крестьяне.

Ага, крестьяне — понятие очень растянутое. Это сейчас, они испуганы и безоружны. А как наступит ночь, возьмут ножи и автоматы и пойдут крошить неверных.

Это понимали все, потому что не первый год на этой затянувшейся войне. Многие из разведчиков уже частично знали язык, потому что часто вертелись среди лояльного местного населения, общались с переводчиками. За несколько месяцев можно научиться пусть и на ломанном, но все же худо-бедно общаться с афганцами. Но не все, кто-то просто не хотел вникать в чужой язык.

— Спешиться! — приказал Шишкин. — Всем смотреть в оба, быть внимательными. Огонь открывать только в случае прямого нападения противника.