Я готова захныкать, мне его явно в полемике не выиграть, да он жонглирует словами, понятиями и моими умозаключениями как в цирке артист.
— Вот видишь, Иванова, как легко забрести в дебри уютных словесов. А ведь на самом деле совсем недавно ты внизу пульсировала так, что я ощущал твой запах, а если ты сейчас встанешь, поскольку на тебе нет трусиков, я уверен, останется влажный след. Всё просто, Иванова, ты хочешь меня. Я только не понимаю к чему эта игра. Мы оба хотим секса друг с другом. Чего мы ждём?
Я не просто возмущена, я ещё и потрясена. Он читает меня как книгу и такой настойчивый. Но вот только не на ту напал. Я не буду той удобной секс-утехой для работающего круглые сутки миллионера, которая по приказу ноги раздвигает.
— Ну я не знаю, чего ждёте вы, а я жду от вас задания, с которого начнётся моё освобождения от долга перед вами, — аж самой нравится, деловой такой тон.
Сата́нов отпускает ручки стула, а я его ладони, и отходит от меня. В его руках появляется банковская карта.
— Тебя отвезут в салон одежды, — называет бутик*и невольно у меня в горле появляется ком, кое-что в моде я смыслила и знаю, какие дамочки люксовые там одеваются, — Антон поможет тебе подобрать всё необходимое для вечера и поработает над тобой, доверься ему, он лучший, — и кладёт карту на столешницу."
"— Платье и туфли из этого бутика, они останутся у меня потом? — осекаюсь, он поймёт, что я взбудоражена, у меня ж глаза горят.
— Таня… — в меня летит упрёчный тон.
Знаю, знаю, выражаться надо яснее.
— Платье и туфли я должна буду обратно отдать или могу себе оставить? И если я оставлю его себе, не увеличит ли это мой долг перед вами? — куда яснее я выразиться не могла бы.
Сата́нов морщится, но даже это не портит его мужественного лица, но затем оно приобретает благодушное выражение, если так можно сказать, ну как у крокодила перед тем как ему бросится в атаку на жертву.
— Ты оставишь себя всё, что захочешь и нет, не увеличит, - затем изучив меня взглядом, произносит, — а ты… возбудилась, — но заметив, что я в очередной раз хочу возмутиться, примиряюще завершает, — всё правильно. Ведь деньги это тот же секс…
— А вы никак не унимаетесь, Андрей Александрович. И деньги у вас секс, — хихикаю в ладошку.
— А ты считаешь по другому? В любом деле, чтобы достигнуть пика, нужно потрудиться. Как при зарабатывании денег, так и при занятии сексом…
— Только получается изнасилование какое-то, — бурчу я.
Сата́нов удивлённо вскидывает брови, но так словно бы сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
— Если ты про найм, то соглашусь, но если ты про бизнес, это и вправду занятие сексом, иногда жёстко, иногда нежно, но когда ты достигаешь пика, это вознаграждение за все старания. Итог: твоя физическая и умственная энергия преобразуется в денежную.
