С мужем Аси я знаком не был, девушка вообще не особо распространялась о себе. По документам он значился как самозанятый. Это и натолкнуло меня на мысль предложить деньги при нем, раз у Аси мозги поплыли после родов. Я искренне надеялся, что это не помешает ей переводить на переговорах, иначе проблема усугубится…

Автомобиль осторожно въехал во дворик роддома, и водитель поднял ручной тормоз. Я вышел и осмотрелся. То тут, то там стояли группки радостных людей, звучал смех, поздравления, разносился аромат цветов. Аси среди них я не заметил.

«Проблема» моя обнаружилась на лавочке у самого входа. Роняя слезы на старое детское одеяльце, в которое был бережно завернут ребенок, Ася невидяще смотрела перед собой. Что-то было в этом взгляде такое, что сердце на миг замерло, но я отмахнулся: чувства бизнесу лишь ржавчина. Стоит раз проявить, и можно ставить крест. Быстро приблизился к сотруднице.

— С вами все в порядке?

Она подняла голову и так же невидяще уставилась на меня. Через минуту покачала головой:

— Нет, не в порядке.

— Что-то с ребенком? — нахмурился я. — Вас не выписывают? Или ваш муж опаздывает?

Ну конечно! От радости «самозанятый» так «обмыл ножки», что проспал выписку жены. Ей выделили одеяльце и выставили. Родила — выходи. Конвейер душ.

Я присел рядом на скамейку.

— Мужчины иногда тоже опаздывают, — усмехнулся, вспомнив собственное утро. — Я подожду с вами."

"— Не надо, — бесцветным голосом проговорила она и посмотрела более осмысленно. — Леонид Григорьевич, я бы хотела, чтобы вы ушли.

— А я хочу, чтобы вы помогли мне с японцами, — парировал я. — Пока наши желания не особо исполняются.

Она вдруг сгорбилась и расплакалась. Я опешил на миг: ненавижу, когда бабы начинают рыдать, сразу такое чувство, что где-то накосячил и даже не заметил. Мысли мечутся, ищешь, что же сделал не так. Но все это в прошлом. Сейчас все просто: я — босс, плачущая женщина — подчиненная слегка в неадеквате.

— Меня это тоже печалит, — бросил я и глянул на сотовый.

Валя не отвечала, значит, освободилось немного времени — в ремонт я заеду и заберу часы уже после работы. Сорок минут, оставшиеся до совещания, я могу прождать рядом с плачущей женщиной или же использовать более продуктивно.

Глянул на Асю. Поглаживая ребенка, она беззвучно шевелила губами. Словно в трансе… Может, им какие-то препараты дают в роддоме? Или это шутки природы? Ася, которую я знал, всегда была спокойной, рассудительной и сдержанной. Она никогда бы не позволила себе разрыдаться в моем присутствии. А я особой тактичностью не отличался. И не собирался тратить на это время.

С другой стороны, то, что я сейчас единственный рядом со слабой и расстроенной женщиной, — шанс повернуть все так, как надо мне.