— Есть кое-что, что ты должна уяснить. Я не потерплю лжи, ясно?
Девушка подняла подбородок вверх и посмотрела прямо в черные глаза.
— Есть кое-что, что тебе нужно уяснить: я не буду тряпичной куклой, которую ты можешь тащить, куда тебе заблагорассудится. — Она вырвала руку из его цепкой хватки, синие глаза вспыхнули ненавистью.
— И кто куда тебя затащил? — прорычал он. Мэдисон вдруг захотелось выплеснуть ему в лицо, что она сидела и пила в баре вместе с Джереми Майллсом!
— Тебе хотелось бы узнать? — усмехнулась она. — Я имею право задать тебе этот же вопрос.
— Но ты уже знаешь ответ, Мэдисон, не правда ли?
Она знала, и напоминания причиняли лишнюю боль.
— Мне дела нет до твоего романа с Еленой Цоулис. Меня это не касается.
— О, да мы ревнуем?"
"— Почему я должна ревновать? — Она с презрением встретила его насмешливый взгляд. — Мне наплевать, что ты делаешь с другими женщинами, пока ты не ожидаешь от меня, что я надену пояс верности.
— Ты боишься, что я буду настаивать на супружеских обязанностях?
— Об этом и беспокоиться не стоит, — солгала она.
— Ты настолько доверяешь мне?
— Нет, — отрезала она. — Я вообще тебе не доверяю, но могу обещать, что, если ты намереваешься принудить меня к близости, у меня хватит силы воли, чтобы противостоять твоим грязным домогательствам.
— Грязным домогательствам? — Он словно пробовал слова на вкус. — Вот, значит, какова твоя оценка происходящего?
— Тебе придется очень постараться, Деметриус Пакис, если ты хочешь, чтобы я капитулировала перед натиском твоего шарма. Мне нравятся мужчины честные и откровенные, терпеть не могу потворства низменным страстям и расчета.
— Значит, по-твоему, я человек расчетливый и с низменными страстями? Какой плачевный образ! Я так понимаю, придется усердно трудиться, чтобы изменить твое мнение обо мне. — Он с интересом рассматривал ее искаженные гневом черты, затем тихо рассмеялся. — Да, много сил понадобится, чтобы убедить тебя в том, что я не дьявол. Впрочем, у нас есть несколько месяцев. Кто знает, что случится в это время?
Мэдисон лишь открыла рот, чтобы выкрикнуть что-нибудь обидное, как его голова наклонилась и его губы прижались к ее губам.
Его язык, властный, настойчивый, требовал немедленного ответа, и как бы она ни боролась, а желание оказалось сильнее. Она чувствовала, что этот человек обретает контроль над ее волей, подавляет и лишь одним прикосновением превращает ее в мягкую, податливую глину. Его губы и принуждали, и ласкали, вели ожесточенную битву за сердце и душу. Земля качалась и куда-то плыла, ноги стали ватными. Его руки крепко обвили ее талию, подтянули, прижали. Она почувствовала упругость мужских бедер, и это напомнило ей о его превосходящей силе.
Мэдисон хотела его.
