— Ты вынудил меня выйти за тебя замуж. Неделя — недостаточный срок, чтобы делиться самым сокровенным.

— Почему ты вышла за меня, Мэдисон?

— Разве мы не играем в игру «Привет, незнакомец»?

— Не сейчас. Ответь на мой вопрос.

— Ты же знаешь, почему я вышла за тебя, — ответила она. — Я сделала это, чтобы защитить брата.

— И другой причины нет?

Ей стало трудно выдерживать его взгляд.

— Какая другая причина может быть?

Он прислонился к спинке стула, его сверлящие глаза испытывали ее на выносливость.

— Я могу придумать еще одну или две, ведь ты однажды упомянула, что заставишь меня сожалеть о нашем браке.

Как ты собиралась мне мстить?

— Я не знаю. То была глупая угроза, вызванная бурлящими эмоциями. Никаких идей, как заставить тебя сожалеть о своих поступках. Тебе почему-то всегда известно, что я сделаю или скажу в следующую минуту.

— Ты уже начинаешь меня понимать, — сухо отозвался он.

Мэдисон выдернула руку из-под его ладони и положила ее на колено."

"Когда принесли блюда, беседа, к великому облегчению Мэдисон, перешла в менее опасное русло. Она не понимала, что послужило причиной перемены его настроения.

С одной стороны, казалось, он готов сложить оружие, с другой — колкость ответов и сухость тона свидетельствовали о намерении вести боевые действия.

— Тебе бы хотелось потанцевать? — спросил он, после того как они закончили есть.

— Я не сильна в танцах. — Девушка отвернулась.

— Я могу научить тебя.

— Я отдавлю тебе ноги.

— Ты легкая.

— Лучше, если бы это было правдой, — сказала она, когда они поднялись, чтобы поехать в ночной клуб.

Клуб оказался полным, но в нем звучала хорошая музыка, и скоро Мэдисон поняла, что из-за недостатка пространства ее неумение танцевать никто не заметит.

Она оказалась так близко прижата к Деметриусу, что чувствовала каждый мускул его тела.

Она едва воспринимала ритм музыки, его дыхание ласкало щеки, и молчаливая страсть читалась во взгляде.

— Давай сбежим отсюда? — предложил он.

Деметриус вел машину со скоростью, от которой замирало сердце и пробегала дрожь по позвоночнику. С каждой минутой желание у обоих только усиливалось. Рев двигателя напоминал рев дикого животного.

Спустя десять минут машина замерла перед отелем, Деметриус открыл дверцу и подал Мэдисон руку.

— Готова, дорогая? — Его глаза прожигали насквозь.

— Жду с нетерпением, — задохнулась она.

Лифт несся вверх как очумелый, его пассажиры, стоя плечом к плечу в немом союзе, уставились на вспыхивающие и гаснущие цифры у них над головами.

Деметриус отпер дверь, Мэдисон вступила внутрь и повернулась. Он толкнул дверь рукой — хлоп!

Он молча ослабил узел и величавым властным жестом, свойственным лишь уверенным в себе мужчинам, снял галстук.