Ни глазастый Марк, ни...
Никто.
А если позвонят - я не знаю, что говорить.
И как оправдываться.
В ванной шумит вода. Долго, мерно, он там.
Распахиваю окно и выглядываю на улицу.
Сейчас можно было бы спокойно уйти, и он бы даже не услышал, вернулся из душа, а меня нет.
Мне надо выйти из гостиницы, свернуть вон туда, в парк.
Оттуда доносятся чьи-то нетрезвые вопли.
Вздыхаю.
Нет, я останусь. Самой себе признаваться сложно. Но мне не хочется никуда, я жду, когда он вернется из ванной.
Потому, что согласна довериться. Ему виднее. Он знает, как лучше. И если он так поступил, значит, есть причины.
Отлипаю от окна и забираюсь на кровать. Сминая покрывало ползу за пультом. Щелкаю кнопкой, и на стене вспыхивает экран, полумрак разбавляет.
И брякает защелка ванной.
Хмурюсь.
Он даже запирался там от меня, словно опасался, что забегу к нему в душ и наброшусь с поцелуями.
Или с чем еще.
Любоваться буду. Им обнаженным. И поражаться, неужели мы с ним..."
"Но он взял и отгородился дверью.
Он выходит в номер. Босиком и по пояс голый, на бедрах серые брюки. По рельефной груди стекают капельки воды. Наброшенным на плечи белыим полотенцем он ерошит мокрые волосы.
- Точно не пойдешь, маленкая? - кивает он на двери. - Купаться.
Хмурюсь сильнее. Он даже разговаривает со мной, как с ребенком.
- Это детей купают, - отзываюсь. - А взрослые моются.
- Ладно. Взрослая моя, - он бросает полотенце на кровать и наклоняется, нависает надо мной, так близко.
Могу разглядеть капельки воды на бровях и мокрые ресницы, и влажные, приоткрытые губы.
Меня тянет навстречу.
Поцеловать, испытать это снова, власть мужчины над женщиной, порок и похоть.
Но я держусь.
- Почему ничего не заказала? - спрашивает Кирилл негромко, глазами показывает на пристроившийся на тумбочке белый телефон. - В бар спустимся?
- А ты почему не побоялся, что я уйду, пока ты там намываешься? - в моем тоне обида, но мне надо все выяснить. - И почему дверь запер?
- А ты ко мне хотела?
- Отвечай.
- Аня, да ты ревнивая, - он улыбается, за талию подтягивает меня по кровати ниже. - Чего бояться? - спрашивает, расстегивая пуговку на платье. - Ушла бы ты. Я бы пошел за тобой. Эта проблема решается легко. А почему закрылся, - она расстегивает вторую пуговку, - не знаю. Привык.
Он поднимает взгляд.
Лежу, и руки и ноги тяжелые, меня с места не сдвинуть, все тело расслабленно, и в приятных мурашках. Он смотрит в глаза и расстегивает третью пуговицу, пальцами касается голой кожи, и я трепещу, как листочки, которые теплый ветер ласкает.
Он привык запираться.
- Почему в брюках вышел? - продолжаю расспросы, вот так по чуть-чуть надеюсь собрать картинку.
- А как надо было? - Кирилл оставляет мое платье. Ладонями упирается в кровать. - Что с едой делаем?
- Пока не хочу, - краснею.
