Он вообще говорит по-английски?
Зак опускается на кушетку, камера дрожит от движения.
— По крайней мере, на этот раз мы узнали в разумные сроки.
— Три секунды на самом деле неразумно, — указываю я.
Они игнорируют меня, все еще горько переживая то, что произошло несколько месяцев назад.
На самом деле, Зак сразу переходит к этому.
— Есть ли причина, по которой мы узнали о смерти твоего отца в шестичасовых новостях?
— Это не было достаточно новостным для девятичасового цикла
Оливер чешет висок.
— Зак, тебя никогда не беспокоило, что Ромео ‒ социопат?
— Я не социопат.
Почему я сейчас разговариваю с этими людьми, а не со своей беременной женой?
О. Это верно.
Потому что я слышу, как она и Хетти шумят внизу, и знаю, что пройдет не менее десяти минут, прежде чем я смогу безопасно подойти к ней.
— Спорно, — Зак кладет телефон на стол и макает электрическую зубную щетку в стеклянную чашку. — Ты помнишь, что ты сказал, когда мы пришли выразить свои соболезнования?
— Я едва помню твой цвет волос.
— Хорошо. Что-то выигрываешь, что-то теряешь, — он подражает мне вплоть до тембра моего голоса. — И я только что выиграл кое-что. Где мои поздравления?
— Я имею в виду, что «я рад за тебя» было бы неплохо.
Если уж на то пошло, я пощадил старшего при его жизни ради Даллас. Я отказался от планов мести. Этого было достаточно щедро.
Даже Морган получила бесплатный билет на возвращение в Америку.
Последнее, что я слышал, она живет в коммуне в Аппалачах.
Оливер наклоняет голову.
— Когда я умру, ты произнесешь мою надгробную речь? Мне нужен кто-то достаточно безэмоциональный, чтобы составить слова после моей смерти. Все остальные будут слишком заняты рыданиями.
— Ты имеешь в виду боулинг, — Зак выключает свет в своем гостиничном номере. Позади него вырисовывается потрясающий вид на башню Намсан. — Там сто процентов будет вечеринка.
Это мой сигнал повесить трубку.
Я нажимаю кнопку «Отбой», полагая, что у Даллас было достаточно времени, чтобы сделать с Хетти все, что ей нужно.
Когда я вхожу в нашу спальню, она сидит в море ярко-желтой бумаги, ее рука засунута под матрас и вытаскивает все больше и больше. Она продолжают появляться, как платок клоуна, которому не видно конца.
Она подносит одну из них к свету, как будто это деньги, которые нужно проверить на подлинность.
— Эти крошки, должно быть, сработали, как только я их получила. Может быть, слишком хорошо. Что если у нас будут двойняшки? Тройня?
Я прислоняюсь к двери, наблюдая за существованием моей жены.
Громко. Беспорядочно. Безоговорочно.
Так, как и должна расцветать любимая женщина.
Как роза весной.
БОНУС
Даллас
Медовый месяц, часть II
Было крайне важно, чтобы моего мужа не арестовали на второй день нашего повторного медового месяца.
