В восьмом классе мы с Эмилией убежали из дома и неделю спали в их выставочном зале, пока наши отцы не нашли нас.
— Зачем ему «Ле Флер»? — следующим я выбрала канафе, по-прежнему стоя спиной к мифическим существам, от которых мои лучшие подруги потеряли рассудок.
Судя по настойчивому шепоту вокруг нас, они были не единственными.
Эмили выхватила у Саванны «Бонд № 9», щедро нанеся на губы толстый слой.
— Он занимается гостиницами и гостеприимством. Владеет небольшой сетью под названием «Grand Regent». Возможно, ты о ней слышала.
«Grand Regent» начинался как эксклюзивный курорт только для приглашенных, а затем превратился в большее количество филиалов, чем «Hilton». Так что, как я поняла, помпезный фон Фэнсипантс не был стеснен в средствах.
На самом деле непристойное богатство поколений было негласным входным билетом на сегодняшнее мероприятие.
Трехсот третий королевский бал дебютанток в Чапел-Фолс был прославленной выставкой собак, которая привлекла всех миллиардеров и миллионеров штата.
Отцы выставляли напоказ своих дочерей-котильонов вокруг оперного театра Астора в надежде, что они будут достаточно хороши, чтобы за ними ухаживали мужчины из той же налоговой категории.
Я пришла сюда не для того, чтобы найти мужа.
Еще до моего рождения папа уже обещал меня кому-то, о чем мне напомнило кольцо с бриллиантом на моем пальце.
Это всегда казалось проблемой на будущее ‒ до тех пор, пока два дня назад я не обнаружила официальное объявление на страницах общества.
— Я слышала, что Ромео твердо намерен стать генеральным директором компании своего папы, — Господи, Сав все еще бубнила о нем. Они планировали написать Википедию этого человека? — Он уже миллиардер.
— Не просто миллиардер. Мега-миллиардер, — Эмили потрогала бриллиант маркиза на своем браслете «Бродери», ее покерная фишка. — И он не из тех, кто спускает все на яхты и золотые сиденья для унитазов или финансирование самодовольных проектов.
Сав украдкой бросила на них отчаянный взгляд через свое компактное зеркальце.
— Как вы думаете, нас можно познакомить?
Брови Эмили нахмурились.
— Здесь их никто не знает. Дал? Даллас? Ты хоть слушаешь разговор? Это важно.
Единственной серьезной ситуацией, свидетелем которой я была, было отсутствие песочного печенья.
Неохотно я посмотрела на двух мужчин, которые расступились в густой толпе из шелкового шифона и застывших обновок.
Они оба были ростом не ниже шести футов (прим.редактора ‒ примерно 192 см). Такой рост делал их похожими на гигантов, пытающихся втиснуться в кукольные домики.
Опять же, ничего в них не было обычным.
Их сходство заканчивалось ростом. Все остальное было полной противоположностью.
Они были разными как шелк и грубая кожа.
