В голове не укладывается, как у душевного и достойного человека родился такой сын, даже жалко Виссариона немного.
– По какому поводу банкет? – облокотилась на барную стойку, разглядываю своих коллег. – Виола, ты, как всегда, шикарна, кудри навела, это тебя так вчера впечатлили парни с автоматами, или произошло что-то романтичное?
Не собираюсь отвечать на ее вопросы, куда я делась и где была. Виола нервно улыбается, косится на Марата.
– Да не может быть! Правда, что ли? Секс? Между вами был секс?
– Тихо ты, чего орешь как ненормальная? Давай еще выйди на улицу и там ори.
Три недели, что я здесь работаю, Марат молча пыхтел и смотрел на Виолу, а та делала вид, что его не замечает, но при этом с каждым днем юбки были все короче, а вилки падали на пол чаще. И так, говорили, продолжается уже давно.
Бывший боксер с переломанным носом и балерина на пенсии, ну чем не идеальная пара?
– Да ладно, я рада за вас, ребята. Как вообще обстановка, что говорит начальство?"
"– Ничего, сидит в кабинете, песни поет, что-то воет на грузинском. А сейчас снова орать будут, эта паскуда – сынок его, чтоб он уже передоз получил – доведет отца до приступа.
Коба доведет кого хочешь, сама еле сдержала себя, чтоб не заехать ему в рожу, но от меня в этом деле толку мало, отдача будет больше. Коба долго улыбался в лицо, услышав мою просьбу, потом сплюнул под ноги, начал трогать мои волосы, а у меня зубы скрипели от отвращения.
– Ты ведь знаешь, что нужно сделать, да, малышка? Новые документы в обмен на твое тело, и чтоб без одолжений, а со всем пылом и жаром.
– Со всем пылом и жаром ты будешь трахать своих дружков-обезьян, вы ведь и так неразлучны, а может, между вами уже что-то есть?
Дружки все слышали, дернулись вперед, Коба остановил их, подняв руку. Делают вид, что они верные шавки, но это далеко не так, все мы кого-то используем, но чаще не замечаем, что используют нас.
– О, какая синхронность, ты им так же синхронно засаживаешь?
Вот зачем я все это говорила? Стояла бы и молчала, ведь знала, что ему от меня нужно и что он попросит взамен. Нет, Арина Витальевна, нужно было говорить гадости, словно от этого мне станет легче.
– Ты слишком разговорчивая, а твой ротик нужно использовать по назначению.
Господи, вот после этих слов блевать захотелось. Никифоров любил так говорить, когда я поливала его последними словами, собирая в красивые предложения весь свой лексикон матерной брани. Говорил именно так, не со злости, а ласково, обещая, что он именно это и сделает со мной.
Ничего не ответила, отвернулась и зашла в бар, только настроение все это тварь испортила. А у меня дома набитый жратвой холодильник, и светлое будущее стало появляться на горизонте.
– Вчера что нашли?
– Васа говорит, нет, иначе бы его тут не было. Шуму только навели да бардак устроили.
