16
0
Выпить захотелось жутко, а не трахаться.
Последнее время не просто выпить, а нажраться, чтоб не помнить ничего, чтоб утопить в алкоголе сознание и вытравить из него рыжую сучку, что засела злокачественной опухолью в мозге.
– Нет, ты не нужна.
Легкая кокетливая улыбка исчезла с лица девушки.
– Можешь идти, – сказал сухо и сдержанно.
Совсем скоро ему привезут его девочку.
Его любимую лисичку.
Гектор справится, ему и одному можно поручить такое пикантное дело, но парни помогут, от Арины все что угодно можно ожидать. Но Константин Андреевич и не предполагал, что это ожидание затянется так надолго, и встреча будет не через несколько часов, несколько недель.
Девушка еще немного задержалась, начальник может и передумать, но ему на нее было уже совершенно наплевать. Подполковник потерял к ней всякий интерес, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Никифоров встал, расправил плечи, высокий, крепкий в свои сорок пять лет, подтянутый и привлекательный мужчина. У него никогда не было пороков и слабостей, кроме одной.
Кроме одной девушки.
Его слабость сбежала от него.
Рыжеволосая бестия.
Маленькая сучка.
Его любимая маленькая сучка.
Соблазн.
Болезнь.
Порок.
Его Арина. Богиня мира и спокойствия, но мифология врет. Его Арина – богиня порока и соблазна.
Уже десять лет как он тронулся из-за нее, а за последние годы так совсем подсел, как на самый убойный наркотик. Чуть должность в свое время не потерял, а все она – околдовала его, ведьма рыжая.
Взял телефон, открыл галерею. С фото на него смотрела девушка, распущенные волнистые волосы отливали темной медью, россыпь веснушек по лицу, серо-голубые глаза, белая фарфоровая кожа.
На одних фото она улыбалась, на других прикусила губу и показывала средний палец. Дерзить любила, последнее время кровь пила из него, доводя до бешенства. Бунтовала, гоняла на машине, попадая в аварии, в клубах устраивала гулянки. Все свободы требовала, устала жить в клетке."
"Открыл другое видео: она сидит сверху, распущенные длинные волосы закрывают лицо, двигается медленно. Запрокинув голову, ласкает грудь, чуть оттягивая набухшие темно-розовые соски.
Зря Ольгу отпустил.
– Ничего, моя сладкая, скоро увидимся. Будешь не так на мне скакать. Будешь вымаливать прощение всеми способами. Уж я-то постараюсь, моя милая рыжая лисичка.
Мужчина с силой сжал телефон, в стекле окна отразилось его искаженное от злости лицо.
