Миша вновь что-то нажал, пошла вторая картинка, как под ярким солнцем «Порше» тянет разбитый внедорожник, и номера отчетливо видны.

– А до этого был пожар, сгорела одна красивая избушка в лесу, там деревня рядом с поэтичным названием «Вешенки», анонимный звонок был, некий мужик был на охоте и увидел пожар.

– Есть жертвы?

Нахмурился, склонился ниже, рассматривая повторяющиеся кадры на мониторе. Красивые номера, три девятки, у Савы такой был – красный, и Вешенки мне знакомы.

– Не знаю, нас не вызывали туда, не наш район уже. Но я проверил по сводкам за три дня, вообще звонка не было. А нет звонка – нет неопознанных обгоревших трупов, и можно сказать, день прошел хорошо.

– Шутишь все, да?

– Боже упаси, я не умею шутить и клоунов ненавижу с детства.

Кобзев улыбнулся, а у самого глаза усталые, небритый, взъерошенный, надо своим сказать, чтоб еду привезли и кофе нормальный, а то пьет помои.

– Мишань, может, ко мне пойдешь? Тут вакансия скоро появится, работа не такая нервная, контингент тебе знаком, будешь как сыр в масле.

– Ого, вот это поворот событий, кто уходит на заслуженный отдых или вынужденный покой? – Он разворачивается в кресле, отталкивается, отъезжая дальше, смотрит хитро.

– Я не клоун, ты знаешь, шутить не буду.

– Не будешь, Тихон Ильич, но я откажусь: быть по другую сторону баррикад странно, да и все наши и так шепчутся за спиной о нашем общении. Но я ведь не глупый, знаю, кто в городе хозяин."

"Качаю головой, надо это еще губернатору донести, но я подберу слова, ему не понравится, но проглотить их придется.

– Ты, если что, имей в виду.

– Имею. И вот еще, не знал, говорить или нет.

– Говори.

– Пальчики той девушки, рыжей.

– И?

Напрягаюсь, любое слово об Арине вызывает бурю эмоций, но самая первая – это страх, который я отгоняю в дальний угол, иначе, если она возьмет верх, я снова начну все крушить и бухать от бессилия.

– Запрос сделал в соседний областной центр, там странно отреагировали, начали задавать кучу вопросов. Но у меня там родственник дальний, позвонил я ему, сказал, мол, девушка нашлась, но кто такая, не помнит. А когда он перезвонил через пару часов, долго мялся, сказал, что вся информация о ней закрыта.

– Закрыта? Он рассказал, что за информация?

– Лишь имя: Корнилова Арина Витальевна, она любовница высокопоставленного человека в погонах, местного царя и бога полковника Никифорова.

Я не удивлен, но первая мысль, первая эмоция, что вспышкой молнии сверкнула в сознании, была ревность и страх за девочку. А еще, который день не покидает тревога, едкая такая, как кислота, разъедающая все вокруг, словно я могу потерять что-то на самом деле бесценное.

Теперь понятно ее поведение и непринятие помощи, хотела быть самостоятельной, независимой, молчала, ничего не говорила и бежала от кого-то.