Маме эта квартира не нравится, как и все подарки отца, родительской любви деньгами не заменить, как считает она, и я, в общем, согласен.

Развелись они когда мне было пару лет, несколько раз подавали заявление и забирали. Мама считает это потому, что они в мае поженились — проклятая дата, говорят же — всю жизнь будешь маяться.

Но я в приметы не верю.

А отец…

Не у всех они есть, у меня вот такой.

— Не стесняйся, — сбрасываю кроссовки.

— Я не стесняюсь, — она снимает туфли, сумочку кладет на подставку для обуви.

Одобрительно киваю.

Я туда тоже обычно спортивную сумку ставлю.

Босиком она ступает по полу, оглядывается по сторонам.

Разобранный диван-кровать, свесившийся плед. Ноутбук на полу и чашка с недопитым кофе. На стойке, что делит помещение пополам почти — банки и коробки со спортивным питанием.

Балконная дверь открыта, на ней висит полотенце.

Тороплюсь. Быстро встряхиваю плед и накидываю на диван. Тарелку с остатками яичницы сдвигаю в раковину. Поднимаю кружку, убираю полотенце.

Таких гостей я не ждал, я, вообще, свет включать сегодня не собирался, девочки из клуба не интерьером любоваться приходят.

— Ну вот, — смущаюсь, словно пацан, комкаю в руках полотенце. Ловлю ее взгляд, скользящий по комнате. — Как тебе?"

"Кажется, что она сейчас посмотрит, какой я неряха, развернется и уйдет. А я от тренера так одобрения не ждал, как от нее сейчас.

Как странно.

— Нормально, — она нерешительно присаживается на диван. — Давно тут живёшь?

— Второй год, — забрасываю полотенце в ванную. — Отец купил на восемнадцатилетие жилье.

— Щедро. А сейчас тебе сколько?

Подхожу сзади, наклоняюсь. Дую на голое плечо, и тут же по светлой коже разбегаются смешные мурашки.

— А тебе? — касаюсь губами плеча.

Она вздрагивает. Сидит, не поворачивается, замечаю, как мнет подол платья.

Тяжело вздыхает. И слегка отклоняется.

— Ты что-то про вино говорил?

— Да, — выпрямляюсь, иду к холодильнику, на ходу стягиваю рваную футболку.

Правда ведь, любимая моя. Не зашивать же ее теперь.

Хочу привычно кинуть куда-нибудь, но вспоминаю о гостье, и открываю шкаф, за которым притаилось мусорное ведро.

— Так, вино, — потираю ладони.

— Одеваться ты не будешь? — она неотрывно смотрит на мою грудь в картинках, и я не удерживаюсь, играю мышцами.

— А надо?

Она быстро отводит глаза. Щелкает пультом, и на стене вспыхивает экран телевизора.

Сую нос в холодильник.

Уф.

Знаем ведь оба, зачем пришли ко мне. А я что-то… волнуюсь.

Терпеть не могу эти неловкости.

А ещё, похоже, у меня нет вина. Есть только початая бутылка, предлагать ее Эле не хочется.

И не купить уже нигде, все закрыто.

Чешу голову. И лезу в карман за ожившим телефоном.

— Говоришь, мобильный у тебя разрядился? — Эля встаёт с дивана.

— Я думал, что разрядился, — улыбаюсь ей.