— Дома расскажу, — перехватываю ее руку, слегка пожимаю тонкие пальцы. — Поехали?

Она вздрагивает. Уже другим взглядом, в котором температура быстро понижается, окидывает меня.

Блин. Поторопился.

— Тебя мой папа убьет, — губами она зажимает трубочку, меланхолично цедит через нее что-то желто-вкусное, ананасом пахнет. — Папа военный. Да и вообще, — она отмахивается с таким выражением лица, словно привыкла, что отец ее ухажёров где-то под кустиком в лесу не первый год прикапывает.

Мда.

Из военных я только Давида знаю — он завтра вместе с мамой моей намылился в ЗАГС. Только завтра. А я уже на себе испытал все прелести его воспитания.

Семья — опора и поддержка, жить все должны вместе, мой дом — моя крепость, и бла-бла.

Нет, я с ним даже согласен. И семью свою люблю. Вот просто ни Давид, ни его дочь ко мне никак не относятся, родными мне не станут.

Взглядом шарю по танцполу, натыкаюсь на полосатую рубашку.

Судья стоит рядом с той очкастой блондинкой, что-то ей затирает."

"Мигают лампы, его очки поблескивает, вспоминаю, как меня тренер из-за него сегодня натянул и резко киваю:

— Твой парень?

— Где? — она встряхивается, так пугливо, что едва не разливает на стол бокал.

— В полосатой рубашке.

Она сверлит взглядом танцпол, я с любопытством смотрю на нее.

Хорошая девочка. Не похожа на тех, кто здесь обычно тусят. Не может она быть подругой этого мудака.

— Так что? — подаюсь вперед, собой его заслоняю. — Твой?

— Ты про Олега? — она переводит взгляд на меня. Глаза ярко-синие, в полумраке блестящие, улыбка неровная, пахнет сладко. — Мой, да.

Наши лица близко, она глаз не отводит, мои губы рядом, почти в сантиметре, как на тату.

Я сейчас ее поцелую.

И это не назло рефери, я просто хочу.

Глава 4

Эля

Между нами сантиметр, воплощение рисунка в жизни. Мужское и женское, предстоящий поцелуй. Думаю об этом, опускаю взгляд на его губы. Парень наглый, и цепляет, хотя не должен.

Ведёт себя распущенно, а меня ведёт от него. Как улыбается, словно уверен в том, что я попалась на его крючок. И сжимает мои пальцы, поглаживает костяшки. И смотрит только в глаза.

Кажется, что кто-то запустил газ веселящий. Или возбуждающий. Или намешанный, чтобы мозги плавились. Легко так, как воск от свечи. Глаза парня блестят, губы едва распахиваются.

— Мне нравится твоё тату, — протягиваю пальцы к шее. Касаюсь кожи, очерчиваю линии. — Красивое.

— Не красивее тебя, паучок.

И снова это глупое прозвище. Без смысла, без объяснений. А произносит так, словно знает что-то. Но лучше, чем «малыш», интереснее. Парень весь интересный. Начиная рисунками на коже, мелким шрамом, уходящим за край футболки. И заканчивая тем, какая жаркая у него ладонь.

Он не теряет времени, укладывает руку на мою ногу. Не рискует, не пытается задрать подол платья.