— Марьяну.
Но услышав имя, кривлюсь.
О, да. эту помню. К своему пиздец огромному сожалению.
— Она загрызла в парке владельца какой-то собаки, рискнувшей не так посмотреть на её любвеобильную Лею, и теперь её нужно вытащить из тюрьмы? Если да — я против. Пусть сидит.
Рома на мой вопрос не отвечает, только мрачнеет. Но мы оба прекрасно знаем, что имя этой девицы при мне лучше не упоминать.
Как то раз я оставил своего пса на попечение Роме. Закончилось всё плохо. Мой Марсель запрыгнул на мальтипу идиотки, которая только и мечтала, как случит её с каким-то забугорным пуделем.
И пусть я горжусь тем, что мой Марсель — бесспорный победитель этой эволюционной гонки, но истерики этой... М-м-м... Марьяны доставили мне немало проблем.
А ещё благодаря ей я убедился, что моя почти бывшая жена — не какой-то исключительный экземпляр, на который я нарвался из за невезения. Нет. К сожалению, адекватная женщина — вот что редкость.
— У нее проблема, Вадим. Настоящая большая проблема
— Хотя бы один повод для радости. А то что ни день — дерьмо.
Роме не нравится мой сарказм, но я не могу проникнуться состраданием к этой Марьяне.
Обидно, что в комплекте с такой красотой, а зараза ведь правда красивая, идет такой дрянной характер.
— Ну чтобы ты порадовался ещё сильнее, слушай внимательно, — Рома, конечно же, не разделяет мое настроение, но подыгрывает. Слишком хочет донести какую-то информацию до меня. Она доверила управление своими акциями в фирме погибшего отца жениху .Подписывала бумажки, не особо глядя. Замуж же выходила. Доверие. Любовь.
— Ага... — Не сдерживаюсь. Хмыкаю. Я тоже, кода женился, думал, что это всё не чушь.
— В итоге застала его в какой-то подсобке на праздновании свадьбы. Он без штанов, любовница на коленях. Сам понимаешь, картина маслом.
Тянусь ко рту кулаком и вроде как кашляю, скрывая смешок.
Если представить — ситуация-дрянь. Но как же тут не думать о прилете кармических бумерангов?
Хотя измена — это за гранью. Тут я даже над бесячей Марьяной потешаться не стал бы. Предательства не заслуживает ни один человек, если сам он — не предатель.
— Ну и зачем мне вся эта бесценная информация? — спрашиваю, уже, в принципе, понимая, к чему Рома ведет. А ещё прекрасно зная: я не возьмусь. Ни за какие деньги.
— Мира взяла с меня клятву, что я помогу.
— Отлично, помогай. Держу за вас кулаки.
Вжимаюсь ладонями в поручни кресла и собираюсь встать. Хорошо поболтали, конечно, но я лучше поработаю.
Торможу, услышав Ромино:
— стой.
Снова встречаюсь с ним взглядами и приподнимаю бровь. Заставить он меня не сможет. А просить... Ну, правда, бессмысленно.
— Ты — лучший из лучших. Да и дело это... Даже я, хоть не юрист, понял, что сложное и интересное.
