Почему мне важно знать, о ком думает Андрей, издеваясь в этой комнате над куклой-женщиной?
Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела вмятины на муляже от ударов, разрезы от ударов ножом и даже топором, сломанную шею, на которой еле держалась прикрученная обратно голова.
Фотография, пришпиленная булавкой ко лбу была старая, черно-белая, такая, каких у нас много хранилось в доме, в папином фотоальбоме с юности. Я присмотрелась, поднимаясь на носки, чтобы разглядеть поближе, и закричала от ужаса.
С фотографии на меня смотрели мои глаза!
Глава 12. Откровения
Я сорвала старую фотографию, которая в отличие от манекена отлично сохранилась, и жадно разглядывала мамино лицо. Откуда у Андрея фото моей мамы? Почему фотография на изувеченном манекене?
Спрятав фотографию в карман, я сделала шаг от дыбы и вскрикнула, наткнувшись на металлический стол. Сверху раздался лязг открываемой двери. Я по инерции бросилась наверх, в последнюю минуту сообразив, что не знаю, как Андрей отнесется к моему проникновению сюда.
А Андрей был зол. Первым он заметил меня, а вторым — отсутствие фотографии моей мамы. Я молча смотрела, как он резко разбирал манекен из крепежей дыбы, не проронив ни слова, и взвизгнула, когда поймал меня за руку и притянул к конструкции.
— Сунула свой любопытный носик в мое логово? — сдавленно заговорил он.
— Я не хотела… Случайно…
— Конечно. Но и я не хочу, чтобы мои секреты всплывали через столько лет.
Я с ужасом смотрела как он закрепляет мое запястье на дыбе, сначала одно, потом второе. Пыталась вырваться, но он удержал. Только когда мои руки оказались пристегнуты и подняты вверх, Андрей вцепился пальцами в подбородок и долго всматривался в лицо, не давая отвернуться.
— Как она, лицом как ангел, но какая же гнилая внутри, — последние слова он выплюнул, потом размахнулся и ударил по щеке."
"Я закричала от боли, от обиды. Слезы полились сами собой.
— Отпусти меня!
Андрей присел на корточки и стал закреплять к дыбе еще и лодыжки. Теперь стало страшно. Я вспомнила каждую метку от удара по манекену и его свернутую шею. Я просто не выживу, если он сделает это со мной.
— Отпусти, — простонала я, сдерживая истерику на грани.
— Нет, малышка, ты провинилась. Очень сильно провинилась. И я накажу тебя.
Рыдания прорвались наружу.
— Можешь кричать, отсюда тебя все равно никто не услышит.
Андрей впился поцелуем в шею, оставляя на коже безобразные болезненные засосы. Я пыталась вырваться, но он ударил меня по щеке, рассекая губу до крови. Его язык сразу же стал зализывать рану, делая жадный поцелуй в губы еще более мучительным.
