Увидев его, матросы, сторожившие Инди и Саллаха, тотчас встали по стойке смирно. Фон Траппен небрежно козырнул, дотронувшись до виска рукой в белой перчатке, и отдал приказание грубым тоном, похожим на собачий лай. Матросы щелкнули каблуками и бросились его выполнять.

— Стойте, это не может произойти! — закричал Инди, увидев, как матросы тащат статую к печи. — Вы не имеете права это делать! — бросил он фон Траппену.

— Не имею права? — повторил фон Траппен. — Ну так полюбуйтесь, как я буду это делать!

— Но зачем вам это? — потребовал объяснения Инди.

 — Вы ведь могли вывезти статую из страны и продать алчному коллекционеру или продать за баснословную цену какому-нибудь музею, в котором никто бы не спросил, как она вам досталась. Но зачем плавить ее? Расплавленное золото не стоит столько, сколько древняя ценность. Кроме того, как археолог вы навлекаете на себя…

Негодование Инди было так велико, что он не находил нужных слов.

— Обвинение в совершении чудовищного преступления? — договорил за него фон Траппен. — Непростительное прегрешение против науки? Да, как археолог я совершил его.

Но как капитан контрразведки я подчиняюсь приказам самого кайзера и выполняю свой долг.

— Это означает, что вы шпион? — сказал Саллах, смотря на фон Траппена широко открытыми глазами.

— Как археолог я работаю на Среднем Востоке, — кивнул фон Траппен. — Здесь я делаю все, что в моих силах, для моего кайзера и моей страны.

— Но чем вы здесь занимаетесь? — спросил Инди.

— Мне казалось, что вы проницательнее… — усмехнулся Фон Траппен.

— Я знаю, — сказал Саллах.

— Ты знаешь? Неужели? — у фон Траппена от удивления поползли вверх брови.

— Это связано с Суэцким каналом, — продолжал Саллах. — Англичане держат здесь много солдат, чтобы защищать канал. Это значит, что есть угроза его захвата.

— Браво. Для туземца ты очень умен, — сказал фон Траппен. — Да, возможно, кто- то хочет его захватить.

— Конечно, — вмешался Инди. Он вспомнил, что говорил ему Маркус Броди

в Каире. — Если это произойдет, Англия будет отрезана от большинства стран своей Империи. А для нее очень важно, чтобы в Европе не началась война. Если она…

— Никаких если… — отрезал фон Трап- пен.

В его глазах появился блеск, блеск глаз кадрового военного. — Германии суждено править Европой. Эта война будет молниеносной и прекрасной.

Инди хотел было расспросить фон Траппена о его планах в Египте. Но понял, что вопросы лишни. Фон Траппен сам горел желанием рассказать о своей миссии здесь, точно так же, как он хотел покрасоваться своим мундиром и медалями.

— Когда война окончится нашей победой, я буду награжден Железным Крестом, — сказал он надувшись от гордости.