Ложусь удобнее, ощущая, как он встаёт аккуратно на спину, держась за руку Вики.
— Мм… отлично. Ещё лет пять у меня есть личный массажист, а потом уже дочка вырастет.
— А ты чего так рано встал, пирожок? Спал бы ещё…
— Бабушка разбудила щенков кормить. А мм… Марина… вторая бабушка теперь где, что с ней будет? — настороженно.
Вчера услышал разговоры взрослых. Вика стягивает его с меня. Грустно вздыхает.
— Бабушка… Я пока не знаю, пирожок.
Вика тревожно смотрит на меня. Дотягиваюсь до телефона, смотрю сообщение от моего судьи, который взялся за дело Марины.
— Илюха, дружище, принеси стакан кефирчика для мамы, а? — выпроваживаю его. — А то её опять затошнит сейчас.
— Ла-а-адно… — тянет он. Выбегает.
— Ну что там твой судья написал? Посадят?
Читаю смс.
— Нет, не посадят. «Предварительно — принудительные работы на срок до 3-х лет с лишением права занимать определённые должности, а также заниматься определённой деятельностью на срок до 3-х лет.» Я могу сосватать её в больницу санитаркой.
— Ты знаешь, Стёп, я, наверное, жестокая и мстительная. Я рада! Она так далеко ушла от реальных простых людей, очерствела и окуклилась в своём мире… И сейчас, на фоне развода с отцом, быть может, вернётся в реальность благодаря этим принудительным работам.
Тесть, из последних сил пытаясь спасти репутацию и подготовить предвыборную на следующий год, оформляет экстренный развод с женой задним числом.
Я, наверное, тоже жестокий. Меня не трогает… Главное, чтобы «условно». Не думаю, что Марина выживет в тюрьме. Для неё это слишком жестоко. Она едва пережила СИЗО.
— Мама не всегда была такой… Я помню, что в моём в детстве она была другая.
Смешливая и ласковая. А потом у отца появилось много денег… власти…
— Ну тебе это теперь не грозит — мамина судьба…
— Не нужно мне! — поспешно перебивает она.
— Но… кое-что я всё же для тебя приготовил, Ягодка.
Достаю колечко.
— В прошлый раз как-то сумбурно вышло. Исправляюсь. Смотри… пять камешков… Я, ты, Илюха… дочка и сын. Согласна?
— На всё!"
