После ужина, который опять почему-то готовил Сеня, он утащил меня в гостиную, определять место под елку.

– Давай ее в угол поставим. – Предложила я, осмотрев пространство.

– Может все-таки лучше к окну? – Засомневался парень.

– У окна она загораживать свет с улицы будет.

– Ась, сейчас темно почти круглые сутки. Какой свет?

– И за шторы будет цепляться.

– За эти шторы нельзя зацепиться.

– Ну, если ты так хочешь – то ставь туда. – Пожала я плечами. – Только зачем ты меня сюда притащил что-то решать?

– Чтобы мы решали вместе. – Как-то потерянно высказал Сеня.

– Так мы сейчас не вместе решаем, а ты продавливаешь свое мнение. – Объяснила я терпеливо.

– И правда, продавливаю. – Арсений расстроенно потер ладонью светлый затылок. – Давай так, я завтра куплю елку, а ты вечером посмотришь, где ей лучше будет. Покупать искусственную или настоящую?

– Настоящая две недели не простоит.

– Тогда искусственную. – Повеселел парень.

– Сень. Ты, таким образом, тоже манипулируешь.

– Черт. Сильно заметно? – Он аккуратно сгреб меня в объятия, и прижал к себе.

– Ну, ты не мастер интриг. – Успокоила я его.

– Аська, я тебя люблю! – Неожиданно громко сказал он мне.

Все-таки мастер. У меня от неожиданности открылся рот и на глазах выступили слезы. Пришлось поспешно отвернуться и уткнуться в мужское плечо, а то и так реву каждый день почти в последнее время.

Слезы все же не удержались и побежали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Я не помню, чтобы мне хоть кто-то когда-то говорил, что любит меня. Даже дед. Он говорил, что гордится, что я у него самая лучшая. Но что любит – нет. От матери я этого и подавно не слышала. Отец еще только-только появился, и у него еще не было возможности узнать меня и полюбить.

А Сеня уже любил. Это чувствовалось в его отношении ко мне. Нет, он не бездумно преклонялся, не заискивал в надежде получить какие-то дивиденды, а просто позволял мне себя чувствовать защищенной и счастливой. Но, что бы он не расслаблялся, пробормотала еле слышно:

– Если изменишь мне – кастрирую.

Есенин рассмеялся и прижал меня к себе еще сильнее.

– Если ты захочешь кого-то кроме меня, оторву ему всякие ненужные окончания. – Глухо проговорил он в мою макушку. Ну, вот и договорились!

Чуть позже, лежа на полу в этой самой гостиной под тяжелым горячим телом, я задумалась о том, что надо везде постелить пушистые ковры, так как на голом полу твердо и неудобно.

Утром на улице разыгралась нешуточная метель, и я попыталась оставить Арсения дома, но он уперся, заявив, что елку то он мне обещал, значит ему обязательно надо в город. Ну, надо, так надо. Кто я такая, чтобы мешать?

Проводив меня до дверей здания, Арсений уехал по каким-то своим делам, а я направилась сначала к охранникам.