25
0– Могу ли я уйти?
Она говорила напевно, словно священник… И одежда…
«Это не платье, а ряса! – догадалась я. – Но разве священник допустил бы такое?»
– Э-э-э, нет, игумен, – со смешком ответил один из воинов. Я узнала голос Горясера. Откуда он здесь? И где же Старик?!
Монах что-то злобно прошипел и шагнул на крыльцо.
– Стой, Анастас! – негромко проговорил наемник. – Ты привел нас сюда, и ты посмотришь в лицо каждого из мертвецов. Или присоединишься к ним.
– Святополк не позволит этого!
– Глупости! Святополка не огорчит твоя смерть, игумен…
Монах вздохнул и попятился назад.
– За что? – пробормотал он. – Почему ты так ненавидишь меня?
Под ногами наемника заскрипели ступени. Уходит?
Я боялась повернуть голову, чтоб проверить. Приходилось доверять слуху.
– Я служу, игумен, – сказал Горясер. – А мертвых ты должен опознать для князя. Он хочет убедиться, что все его враги мертвы. Я их не ведаю, а ты знаешь… Так-то. И никакой ненависти…
Голос наемника затих. Ушел?
– Еще вспомнишь меня, волчий сын, – прошипел монах сквозь зубы, а потом крикнул на двор: – Что вы там копаетесь?! Тащите тела из дому, да поживее!
Тела? Я скосила глаза.
– Первым вынеси боярина, – сказал Анастас. Надо мной засопели.
– Тяни его! Здоровый, гад… – зашелестели чужие голоса.
Наверное, сапоги Улеба были окованы железом. Они скребли пол пятками, словно когти неведомого зверя.
– Теперь девку!
– Хорошо…
На мое лицо упала тень.
– А девка-то хороша, – сказал кто-то.
– Какова бы ни была, тащи ее отсюда.
Чужие руки схватили меня за плечи и приподняли… Притворяться мертвой я не умела.
– Старик! – Я извернулась, вскочила и бросилась к выходу. Мимо промелькнуло изумленное лицо монаха и его раскрытый в крике рот.
– Держи девку!!!
Я кубарем слетела по ступеням и метнулась к спасительным воротам. Заперто! Мельком взгляд зацепил стоящие во дворе повозки. Одна, другая… На них запрокинутые к небу окровавленные лица, белые руки, искромсанные тела….
– Держи!!!
Я заметалась между телегами. «Господи, Господи», – шевелились мои губы. Я обогнула одну из подвод, поскользнулась и упала на колени. Все. Конец.
Взгляд впился в лицо свесившегося с подводы мертвеца.
– Старик? – медленно узнавая знакомые черты, прошептала я.
Он лежал, молитвенно сложив руки на груди, спокойный и тихий, будто спал. Только лицо у него было непривычно белым, а губы потрескавшимися и тонкими. И еще – борода.
