Так давно, будто в другой жизни. Хотя почему будто? Действительно в другой.
В квартале мехов животных почти не держали. Собак нужно где-то выгуливать, за пределами квартала, понятно. Кошки встречались, но не так много. Вот крысы жили – это да.
Магических у них почти не было. То есть тоже какие-то грызуны и вредители, способные выжить абсолютно везде, но чтобы кто-то эдакий…
Поэтому Джин с восторгом смотрела на диковинных существ в вольерах. Сначала – пока они с Алем кого-то искали, потом – когда управляющий зоопарка (настоящий высокий лорд, во всех смыслах этого слова) показывал ей мантикор, келпи, грифонов, руххов. Взрослых арнаудских волкодавов – те еще твари! Меха все равно пораженно застыла возле них – огромных, злющих, с горящими красным глазами. Почти как у баргеста из апартаментов лорда Порядка, у того, правда, зеленые глаза с дымкой, но сходство все равно имелось.
А щенки волкодавов были милые. Крупные, пухлые, с плотной и пока что мягкой шерстью. Ян – управляющий – пояснил, что потом среди шерсти у них вырастут иглы. Ян вообще оказался нормальным человеком, простым и приятным в общении. Да и целитель Фред ничего так, слишком умный, конечно, но на вопросы отвечал охотно и знал много. А еще оба искренне любили свое дело и вверенную им живность.
Джин с затаенной грустью подумала, что для кого-то такая работа и такое дело тоже были вполне обычными, она же чувствовала себя попавшей в сказку. Мама ей когда-то читала про девочку, способную говорить с животными. В далеком-далеком детстве…
Что-то слишком часто она начала вспоминать прежнюю жизнь. И задаваться вопросом, как бы все сложилось, если бы не…
«Никак не сложилось», – одернула себя меха. Что есть – то есть, никакой другой жизни у нее нет.
Аль с той девушкой вернулись. Джин заметила, как они мило беседовали, и с еще большим удивлением и раздражением почувствовала болезненный укол ревности. За время, проведенное рядом с нанимателем, меха начала считать само собой разумеющимся, что он общается только с ней. И видеть рядом другую, да к тому же красивую и утонченную леди оказалось неприятно.
Поэтому Джин и оставила их одних – не хотелось ненароком выдать себя, еще не хватало, чтобы Аль заметил ее чувства и напридумывал себе лишнего. Это просто сиюминутная слабость – милый и обходительный красавчик не может не нравиться.
Меха даже не заметила, к чьему вольеру подошла, пока перед ней не вырос – в прямом смысле, встав на хвост, здоровенный змей. Черная чешуя переливалась всеми цветами радуги, в желтых глазах с вертикальным зрачком, сейчас толщиной с иголку, отражалась сама Джин. Зрелище казалось каким-то нереальным и завораживающим. Рука сама потянулась к змею, наткнувшись на холодное стекло.
