Не охмуряющий, но колдовской… Ну вспомни, как ты на НЕГО давеча смотрела, и как ОН не устоял… Вот так же и на мир смотри. С любовью. Прямо с завтрашнего дня. И неважно, что «глазки будешь строить» из окна маршрутного такси. Важно другое: очень скоро тебе ответят взаимностью. И опустят себя у твоих ног. А стерве иного и не надо. Она ведь по природе победительница. Главное, обретя лицо, не терять его даже на минуту. Даже если в комнате кроме тебя больше никого нет.
ПОГОВОРИМ О ВОЗРАСТЕ
Расскажу маленькую историю. Произошло это уже давно. И можно было бы уже забыть о ней. Но нет, крепко засела она в глубинах памяти… Выходит, неспроста.
Мне было лет тридцать пять. Худая и загорелая, не вынимала себя из брюк. Любила (и все еще ношу) джинсы. А под джинсы – «голые» облегающие майки.
В отделе, где работала, тетенька сидела. Молодая. Всего лет на пять старше. Умна была и очень остра на язык. Меня не любила откровенной дамской нелюбовью, потому что я: а) моложе, б) стройнее, в) носила джинсы, г) любила «голые» облегающие майки, д) ну и так далее…
Демонстрируя нелюбовь, она иногда укалывала словцом. В ответ я оголялась еще больше.
Было лето. В магазин напротив как-то завезли блузончики «Производство Италии». Нежнейший персиковый цвет. Спереди очень закрыто. Но сзади очень открыто. Загадочный такой фасончик.
Я заинтересовалась и взяла на работу померить. Продавщица, знакомая девочка, разрешила. И вот кручусь, верчусь у зеркала: брать или не брать?
Коллега-язва напротив сидела, наблюдала. Фасончик не нравился. Видела по выражению ее лица. Потом она сказала, закуривая облегченный «Мальборо»:
– Нет, не бери… В нашем возрасте такое уже не носят…
Лихо она, однако, про возраст!!!
Я, не морщась, снесла укол. Парировать не стала. Неохота было портить себе настроение. Просто я уже заранее представляла, как надену завтра блузончик…
Вечером отнесла обнову модистке Кате и попросила оголить спереди: не люблю «запечатанность» в одежде.
Катя оголила.
Персиковый прикид носила и в пир, и в мир. Шел очень.
Блузона давно нет. Но фразочка: «В нашем возрасте такое не носят…», под которую его купила, занозой засела.
Нет, слова не обидели. Запомнились, не более. Ведь у истинной женщины нет возраста. Ни в тридцать пять. Ни в семьдесят. А тем более, если женщина – стерва… Но злая коллега не была стервой. Вот в чем дело. Потому каждую свечу, задутую на своем именинном пироге, она воспринимала как приговор. Хотела, чтобы и я…
А знаешь, ну ее. Хватит. А теперь запомни истину: фатальная женщина, чей взгляд топит в себе не только мужчин, но и чертей, возраста не допустит. На то она и фатальная женщина. По-другому – стерва. По-другому – женщина-вамп…
Не бравирую. Так и есть. Видишь ли, если женщина признает свой возраст, его тут же признают все.
