Дорожка от нее серебрилась на морской глади холодным светом и, раздвоившись, огибала торчащую из воды каменную преграду. Над головой блестели яркие гроздья звезд, но чем ближе они были к луне, тем сильнее тускнели. Само же покрытое темными пятнами ночное светило опоясывалось загадочным туманным нимбом, в котором лучилась одна маленькая звездочка. И чем пристальнее Алексей всматривался в сияющую точку, тем больше ему казалось, что она изо всех сил борется с лунным притяжением и силится вырваться из туманного кольца. И вдруг ей это удалось: увеличиваясь в размерах, звездочка полетела прямо на него…
Вздрогнув, он тряхнул головой, видение исчезло: на небе по-прежнему висели звездные гроздья, в туманном ореоле вокруг луны запуталась маленькая блесточка…
— Алексей Ярославович? У вас все в порядке? — обеспокоенный голос Чернова окончательно привел его в чувство. — Я уловил движение за стенкой, постучал — вы не ответили. Решил проверить.
— Все нормально, Володя… Что-то не спится."
"Отдав должное его чуткому слуху, Алексей усмехнулся. За три года работы Владимир стал больше чем телохранителем: всегда знал дистанцию, все чувствовал, все понимал, никогда ничем не докучал. Можно сказать, стал для Радченко его мыслящей тенью.
— Придется заснуть, — поучительно изрек Чернов. — Иначе дайвинга завтра не будет и на глубину я вас не пущу. А если утром подскочит давление, то и теннис отменим… Артем Леонидович тоже вторую ночь плохо спит.
— А ты откуда знаешь?
Два двухкомнатных люкса занимали добрую треть этажа и отделялись от общего коридора двойной дверью. Такой же дверью каждый из номеров был отгорожен от просторного холла с огромными, во всю стену, стеклянными окнами, за которыми прямо над общим пляжем нависала широкая терраса.
В ответ Владимир лишь многозначительно пожал плечами:
— Ну так как? Спим или завтра не ныряем?
— Спим, — согласился Алексей и покинул балкон…
…Он хорошо запомнил Тамару спящей: чуть приоткрытые пухлые губы, закрывавшие пол-лица пряди непослушных волос, по-детски поджатые ноги и изящно свернутое в клубок гибкое тело. И сама она вся какая-то трогательно-беззащитная — хотелось закрыть, заслонить ее собой от любых звуков и молча любоваться…
Позже Алексей не раз наблюдал за ней спящей, но тогда, закончив обводку Инночкиных чертежей, он всматривался в ее лицо при тусклом свете настольной лампы и едва сдерживал желание поцеловать.
«Надо что-то придумать: я хочу видеть и чувствовать ее рядом постоянно», — решил он, заползая под одеяло.
