– Дважды?

– Когда родились мой отец и его младший брат. Он погиб при Трафальгаре[5], – пояснил он, хотя она не спрашивала.

– О! Мне очень жаль.

– Это было очень давно, но все равно спасибо. Она кивнула, словно не знала, что еще сказать.

– Ну?

– Ну, – тихо отозвался он.

– О, будь все проклято! Я этого не выдержу. Я не могу сидеть, ничего не делая. – Гарет хотел было что-то возразить, но Гиацинта еще не все сказала. – Я знаю, что должна молчать и что от добра добра не ищут, но я просто не могу. – У нее был такой вид, будто она хочет схватить его за плечи и как следует встряхнуть. – Ты понял?

– Ни единого слова.

– Я должна знать! Я должна знать, почему ты сделал мне предложение.

Говорить на эту тему ему не хотелось.

– Ты же сказала, что пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моего отца.

– Я соврала. А ты на самом деле мне не поверил. Ведь так?

– Думаю, что не поверил.

– Я просто... я не могу... – Она заломила руки. Пряди волос выбились из-под шпилек, на лице выступили красные пятна. Такой ее он еще не видел.

Гарет понял, чем она отличается от всех. Она знала, кто она, и ей это нравилось. Именно этим она его так привлекала.

Она знала свое место в этом мире.

Он хотел того же. Это была странная, почти неописуемая ревность, и она жгла его.

– Если ты испытываешь ко мне какие-то чувства, ты поймешь, как мне трудно, так что, Гарет, ради Бога, скажи хоть что-нибудь."

"– Я... – Но слова душили его. Почему он хочет, чтобы она вышла за него замуж? Причин было много. Сотни, тысячи. Он попытался вспомнить, как вообще эта мысль пришла ему в голову. Что внезапно – это он помнит. А вот почему? Просто это казалось единственно верным шагом.

Не потому, что от него этого ожидали, не потому, что это было прилично, а просто потому, что это было правильно. Потому что он любит ее.

Гарет вдруг почувствовал, что падает, и если бы не письменный стол у него за его спиной, он очутился бы на полу. Как, черт возьми, это случилось? Он любит Гиацинту Бриджертон. Наверняка кто-то где-то смеется над ним.

– Я ухожу, – сказала она надтреснутым голосом, но он очнулся, только когда она была уже у двери.

– Нет! – крикнул он. – Подожди! – И добавил: – Пожалуйста.

Она остановилась, закрыла дверь и обернулась.

Он понял, что должен ей все рассказать. Не то, что он ее любит – к этому он еще не был готов. Он должен рассказать ей правду о своем происхождении. Он ничего не должен утаивать от нее.

– Гиацинта, я...

Слова застряли у него в горле. Он еще никому об этом не рассказывал, даже бабушке. Никто не знал правды, кроме него и барона.

Гарет держал эту тайну в себе в течение десяти лет, пока она не разрослась и не заполнила его целиком.

– Я должен тебе кое-что рассказать. – Он то и дело запинался, и Гиацинта почувствовала, что это что-то из ряда вон выходящее, и замерла.

– Я...