Судья определяет постоянным местожительством для нашей совместной дочери Стефании Петровой дом бывшего мужа Ивана Петрова, купленный на мои же деньги!

После заседания жду бывшего мужа. Петрова Ивана — капитана полиции с десятилетней дочерью на улице.

Вот они выходят, пытаются свернуть в сторону, чтобы избежать столкновения со мной.

Не выходит. В последний момент Стешка дает слабину, меняет маршрут. Идет прямо ко мне в руки.

— Петров, зачем ты так со мной? — цежу сквозь зубы. — Я все эти годы жила ради тебя и дочки. Что я сделала не так? Почему ты… — замолкаю, дочь еще слишком мала, чтобы слышать об изменах.

— Полина, — жестко и самоуверенно отвечает он, не драматизируй, будешь встречаться с дочерью в воскресенье!

— Серьезно? Думаешь, нам хватит одного дня? — готова наброситься на ненавистного бывшего с кулаками. Но мой адвокат Илья Сабуров всякий случай встает между нами.

— Можем отойти с дочерью в сторонку на секунду? — спрашиваю позволения у бывшего мужа.

— Говори при всех, — цедит он.

Бросаю на дочь молящий взгляд. Протягиваю к ней руки.

Девочка кусает губы, решается, протягивает руку в ответ. Отец бросает на нее строгий взгляд. Стефа прячет руки назад.

Я в шоке, в ауте. Меня сметает гнетущая паника. Как такое возможно, чтобы любимая дочь так поступила со мной? Я ведь была для нее всем, пока отец-мент пропадал целыми днями на работе и, как выяснилось позже, у любовниц.

Мой адвокат Илья не выдерживает напряжения, вмешивается в ситуацию."

"— Уверен, девочке не повредит пятиминутное общение с родной мамой! — широкой грудью Сабуров оттесняет Петрова от дочери.

Пользуюсь моментом, снова ловлю Стефанию за руку, отвожу в сторону.

Присаживаюсь перед ней на корточки, беру ее лицо двумя ладонями, нежно заглядываю в огромные серые глаза, наполненные болью и отчаянием.

— Стефа, почему ты выбрала не меня?

— Нарочно!

— Что?! — перед глазами виснет пелена непонимания.

— Ты же меня любишь? — в детских глазах мелькает тень сомнения.

— Милая, я тебя обожаю! Люблю больше жизни, — ласково глажу нежную щеку малышки.

— Значит, не сможешь жить без меня?! Ты так говорила!

— Я не врала. Честное мамино! Не смогу жить без тебя. Ты мой свет и мой кислород.

— Тогда ты придешь жить к папе. Перестанешь ругаться на него, когда он приходит утром и пахнет духами.

Нервно мотаю головой. Закусываю нижнюю губу. Жутко боюсь разреветься перед зданием суда, где полным полно народа и корреспондентов с камерами.