Чужих. Знакомых, но забытых.
Все хорошо. Как прежде. Приятно и возбуждающе. Но… Я не хотела продолжения. Я хотела домой. Обнять сына. Ощутить свои тылы. Снова почувствовать себя в безопасности. От него. Мужа.
— Отвези меня домой, — попросила Лешу. Он был понятливым. Весь напряженный, горячий, жадный, но отступил тут же. У него правило: не принуждать женщин. Нет, значит, нет. У него был инцидент по молодости, который запомнил. Леша рассказал, потому что слухи среди местных расползались быстро. Я поверила ему.
Соленый ветер трепал волосы, в голове пусто, на губах свобода. Раньше я боялась скорости и рискованного адреналина — это прошло. Оглядываясь назад, поняла, насколько изменилась: замуж выходила наивной восторженной девочкой, сейчас стала женщиной, сильной и смелой. Я не должна бояться бывшего мужа. Да, именно бывшего! Мы разведемся заново!
— Спасибо, — поцеловала Лешу, краем глаза заметив незнакомый внедорожник на другой стороне улицы. — Я позвоню, — он уже нажал на газ. Свободный как ветер. Я грустно улыбнулась. В груди защемило как от последней встречи. Что-то заканчивается, что-то начинается.
Обернулась, домой пойти хотела, но врезалась в гору. Гору с запахом дымно-пряного дерева. Он. Снова.
— Кто это? — слух резануло арктическим холодом. — Почему ты не с ребенком?
Я только глаза округлила от такой вопиющей наглости!
— Ты в себе, Мантуров?! Ты смеешь мне тыкать в неисполнение родительских обязанностей? Не стыдно?
— Я должен знать, кто находится рядом с моим сыном, — ответил ровно. Максимально сдержанно. Никаких чувств, только практичный подход.
— Твоим сыном?! — изумленно повторила. — Он не был тебе нужен три года, а сейчас сын, да? Не дождешься, понял! — эмоции переполняли, я почти перешла на крик. — Я не позволю…
— Я не знал! — он тоже повысил голос. — Я ошибся! Так бывает! Люди ошибаются!
— Как просто… — повторила горько. — Ошибся. Некоторые ошибки невозможно исправить.
Если бы приняла его ультиматум и сделала прерывание… Боже, я бы потеряла самое ценное в своей жизни!
— И простить…
— Исправить можно все, Геля. Пока мы живы. Вот если сдохну, тогда и плюнешь на мою могилу.
— Какой же ты мерзавец, Мантуров.
— Да, мерзавец, — согласно кивнул. — Но я отец Егора. Я хочу стать им по всем правилам.
— Здорового сына не стыдно продемонстрировать обществу, правда? — горько выплюнула.
— Да, не стыдно, — жестко парировал. — Я не хотел воспитывать обреченного на страдания ребенка, но я не отказывался от здорового сына.
— Тебе так легче, да? Пытаешься в своих глазах найти оправдание подлости? Ты отказался от нас обоих, Тимур. Поезд ушел. Давай наконец разведемся окончательно. Мы отдельно. Ты отдельно.
— Нет, — коротко и твердо. — Мне сейчас развод не нужен. Наоборот, мне нужна семья.
