Хотелось раздавить педаль газа, втоптать в землю, смазать жизнь в «до и после». Чуть крутануть руль — и все, конец. Вырвать бы с корнем сегодняшний день!

Я предчувствовал беду. Ехал в клинику и под ложечкой сосало: сердцем чуял, что хороших новостей не будет, даже успел смириться. Еще с двенадцатой недели прогнозы были спорные. Худшие опасения подтвердились. Геля в шоке. Она всегда верила в лучшее. А я… Нет. Кто-то из нас должен оставаться с трезвой головой. Говорят, что Бог любит троицу, но обычно в позитивном ключе, а нам с женой тройное испытание — три неудачных беременности.

Ничего, выдержим: у нас еще будут дети, здоровые и нормальные."

"Так я думал, пока лицо ее заплаканное не увидел. Уперлась рогом! Зачем? Для чего? Кому нужна эта жертвенность?! Мне точно нет! Не хочу такой жизни: ни для себя, ни для жены! И для этого ребенка тоже не хочу! Такие дети не должны рождаться. Это издевательство в первую очередь над ними, затем над родителями и самой природой. Я знал это. Помнил, хотя всеми силами хотел забыть. Но от некоторых вещей не убежать: они догоняли страшными кошмарами. Вот и со мной так случилось.

Но я переверну страницу. Геля согласится. Она всегда шла мне на уступки. Потому что только я знал, как лучше.

Сейчас в ней говорит женская эмоциональность и тонкая сочувствующая натура. Ей сложно быть жесткой. Я помогу принять решение: давить буду, если придется. Эти два дня дам ей оплакать потерю, потом мы начнем новую жизнь. Я сказал. Я решил. Я беру на себя ответственность за эту жесткость.

Я приехал в свой старый лофт, оставшийся от холостяцкой жизни. Здесь мы с Гелей жили, когда забрал ее в Москву. После свадьбы дом взяли, переехали, но квартиру оставил.

Мы молодые: если в центре отдыхали с друзьями или вдвоем, то оставались здесь. Вспоминали бесшабашную молодость. Жена и сейчас молоденькая, совсем девочка, хоть и двадцать пять по паспорту, это я четвертый десяток разменял. Внешне холеный крепкий мужик, внутри иногда чувствовал себя стариком. Жена на мир смотрела с позиции полуполного стакана, а я скептик: готовлюсь к худшему и на лучшее лишний раз не надеюсь. Меня жизнь этому научила. Зато я всегда готов принять удар, и этот приму. За жену в том числе. Ей будет больно, но я буду рядом.

Лифт распахнул двери прямо у меня в квартире: кирпичные стены, архаичный деревянный пол, залитые бетоном и покрытые стеклом ниши; минимум мебели, максимум артхаусной свободы. Я всегда находился в жестких рамках: семья в провластных кругах с советского времени. Сначала жили так, чтобы не посадили. Сейчас, чтобы власть удержать и денег не упустить. Балансируем на грани: держим марку, следим за репутацией, а сами по самые локти в общем котле таких же политических развращенных властью элит.