— У меня все дрова от Марата, кто еще мне будет рассказывать про личную жизнь Юдина?
— А Марат зачем тебя в курсе держит?
— Пф-ф, скажешь тоже, держит в курсе, — хихикает Алсу. — Только эсэсовские пытки способны его расколоть. У меня обширный опыт в этом деле.
Вспоминаю Каримова, выглядит на редкость цветущим, так и не скажешь, что жертва домашнего насилия.
— Щекотки он боится. И когда я пою, тоже быстро сдается, — поясняет Алсу, видя мои блюдцеобразные глаза.
— И что? Ты увидела его, резко запела, и он с порога начал колоться? Мол, заткнись, я и так расскажу, что он взял свою бывшую невесту на работу, а у нее уже пузо на нос лезет?
— Ну не совсем так, — неправдоподобно смущается она. — Я его так допекла вопросами про Мишеля, что он велел мне успокоиться. И что скоро у Юдиных свадьба, мы туда приглашены, и если буду вешаться Мише на шею публично, то меня запрут дома на веки вечные. Или отдадут замуж. Скотский Дан только скалился. Вот не скажу ему, где теперь его краш бывает…
— Про краш Дана ты мне тоже обязательно расскажешь, — соглашаюсь я. В конце концов, девочка я или где? Там такие страсти, похоже, кипят, что мои романчики отдыхают… — Меня сейчас Юдин волнует.
И видя подозрительный взгляд Алсу, мгновенно поправляюсь:
— Исключительно по рабочему вопросу. Может, надо комнату для молодоженов сделать, а там односпальная кровать.
Кстати, да. В квартире Михаила спальный траходром на восемь полос, а на втором этаже на Солнечный кровати какие-то не впечатляющие. Учитывая Юдинские этюды, очень непредусмотрительно.
Кнопок ему, что ли, туда положить?
Или крапивы?
Я бы полюбовалась на волдыри на его упругой заднице!
— Видимо, он планирует спать только на ней, — фыркает Алсу. — Я ее помню. Она страшная и старая. Ей двадцать четыре.
У меня вытягивается лицо. Мои двадцать пять, видимо, в глазах Алсу — видимо, совсем преклонные года.
— Прям страшная? — не верю я.
— Я красивее, — без тени сомнения отвечают мне.
Ну тут вообще тяжело конкурировать, но меня прям распирает, что ж там за старуха Изергиль на последних сроках.
— Показывай, — требую я.
— Ты ей, что, обои под цвет волос выбирать будешь?
— Нет, — признаюсь я. — Просто любопытно.
Алсу достает мобильник, чехол которого украшен сумасшедшим количеством наклеек и подвесок, скроллит наманикюренным пальчиком и предъявляет мне фото.
— Она не страшная, — с сожалением приходится признать мне.
Алсу несомненно ярче, экзотичнее и эффектнее, но в этой девушке, сидящей на подвесных веревочных качелях на берегу моря, обхватив явный животик, есть мягкая женственность. Манкий типаж для всяких брутальных самцов.
У меня Лизка из типа того, только она от таких шарахается и выбирает себе ни рыбу, ни мясо вроде этого Сережи.
