– Данька Дашку искал все утро, не ругай пацана, Таня, – сказал он и велел мне: – А ты иди, выспись. Потом с тобой поговорим.

Я послушно завалился на кровать и закрыл глаза, моментально провалившись в сон."

"Что мне снилось? Не трудно догадаться. Сергеева. Только в этот раз она не была рядом – бежала вдоль почерневшего моря, оставляя на сером влажном песке следы. А я бежал следом за ней, звал по имени и кричал, чтобы она остановилась. Потом ее накрыло огромной волной, и я проснулся с быстро бьющимся от страха сердцем.

За окном уже стоял вечер.

Я сел в кровати и посмотрел в стену – туда, где за ней находилась кровать Сергеевой. Наверное, Дашка сейчас дома. В своей комнате. Безумно близко от меня и так же безумно далеко.

Может быть, извиниться?

Прийти к ней и поговорить? Сказать, что мне жаль. Что я не хотел всего этого. Что я обижен на нее из-за ее слов о нашем поцелуе. Что она мне нравится.

Я не хотел, чтобы она отдалилась от меня так же, как и во сне. Там Дашка была слишком далека от меня, и я не смог ее спасти. Не хочу, чтобы в реальности было то же самое.

Холодный душ помог успокоиться. Только некстати вспомнилось платье Сергеевой и то, как оно соблазнительно задиралось, когда мы целовались на балконе. Я прислонился спиной к стеклу душевой кабины и запрокинул голову, подставляя лицо под струи воды и невольно представляя, что она снова целует меня – так же жарко и нежно.

Мысли об этой девчонке не покидали. И я ненавидел ее почти так же сильно, как и любил.

1.14

Решение извиниться далось нелегко. Для этого пришлось не просто переступить через себя, как я делал раньше, когда боролся со своими страхами. Для этого пришлось переломить как ветку свою гордость. И это я делал впервые.

«Ты все еще злишься? Не злись, чувак. Надеюсь, тебя успокоит тот факт, что у меня до сих пор болит челюсть. И щелкает», – написал Петров.

«Надеюсь, она у тебя отвалится. Эй, пес, как ты извинялся перед Оксаной?» – спросил я, помня, что не так давно он поссорился со своей девушкой, а потом просил прощения. У меня подобного не случалось. Это у меня просили прощения. Не я. Даже если я был виноват.

«Купил цветы, конфеты, вино и встал на колени».

«Чего-чего?»

«Да ладно, на колени не вставал. Но от цветов она растаяла. А тебе зачем?»

«Чтобы ты спросил».

Может, мне тоже цветы купить? И конфеты? Вино – оно лишнее. У меня до сих пор голова болит. У нее, наверное, тоже.

Я оделся и вылетел на улицу. Около остановки забежал в цветочный павильон и попросил самый красивый букет.

- Вам для кого, молодой человек? – весело осведомилась продавщица.

Меня бесило, когда старшие обращались ко мне так – «молодой человек». И когда задавали глупые вопросы – тоже. Для собаки, для кого еще я могу покупать цветы.

- Девушке подарить хочу, – отозвался я сквозь зубы.