А ведь она ради него развелась с королем Французским.
— Любовь… многое изменяет. Изменяется она и сама. Проходит время, и она под влиянием обстоятельств ослабевает.
Джулиана считала себя женщиной опытной, хорошо разбирающейся в вопросах любви. Чтобы не смотреть на собеседника, она сделала вид, что очень увлечена помешиванием.
— Любовь? Я не знаю, была ли меж ними любовь. Но страсть определенно была, во всяком случае, со стороны Элинор. Она была замужем за Людовиком, а он со своим богоугодием пренебрегал супружескими обязанностями. Поэтому, когда Элинор увидела молодого, мужественного Генриха…
— А королева старше, чем король?
— Да, и потому его поведение выглядит особенно некрасиво.
— С этим согласится любая женщина, — кивнула Джулиана.
— И любой мужчина тоже, — рявкнул он. В свете пламени его лицо казалось несказанно прекрасным и словно источало некую волшебную силу. Как уверенно, даже надменно он держится, подумала Джулиана. Этот человек явно из породы господ. Поймав ее взгляд, он вопросительно приподнял брови, и она поспешно сказала:
— Каша готова.
Джулиана разложила еду по тарелкам, взяла кусок поджаристого хлеба и села на постель.
— Говорят, что у короля всегда были связи на стороне, — сказала она, чтобы проверить, насколько он сведущ в делах королевской семьи. — Генрих никогда не слыл верным супругом.
— Верным супругом? Ха!
Джулиана, зажмурившись от удовольствия, отправляла в рот кашу ложку за ложкой, а когда открыла глаза, то увидела, что мужчина на нее смотрит. На его губах играла странная полуулыбка. То ли он потешался над ее хорошим аппетитом, то ли над неверностью Генриха. В сердце Джулианы вновь шевельнулось подозрение. А вдруг перед ней все-таки князь тьмы? Что, если она обрекла себя на вечное проклятье, разделив с ним трапезу? Мужчина отбросил с плеч длинные волосы, и она вновь увидела в его ухе серьгу.
Это была странная, массивная серьга из грубо кованного золота. Должно быть, проделать такую дырищу в ухе — процедура не из приятных. Зачем он таскает на себе это нелепое украшение?
Чтобы заполнить паузу, Джулиана сказала:
— Еще мне рассказывали, что дворяне прячут от короля своих жен и дочерей.
— Разве что хотят услужить королю. Но эта девица, Розамунда, — другое дело. Генрих гордится ею, она всегда сопровождает его в поездках.
Джулиана размышляла, имеет ли смысл поделиться с ним сплетнями, которые сообщил ей странствующий менестрель. Однако искушение было слишком велико.
— Говорят, что осенью королева Элинор заехала в Вудсток и наткнулась там на Розамунду.
— В Вудстоке? — Мужчина отложил ложку. — В любимой резиденции королевы?
— Так мне рассказывали.
