Толкает плечом двойные двери с цветной мозаикой, и мы оказываемся в странном месте. Высокие сводчатые потолки, неяркое освещение. Холл ведет в просторную гостиную у камина. Везде горят свечи. Они повсюду – на полу, на лестнице, ведущей на второй этаж. В центре комнаты стоят два длинных угловых дивана из черной кожи. Диваны образуют квадрат, в центре которого небольшой столик из кованого стекла. Разглядеть, что на столике, нам не удается. А вот места на диванах почти все заняты.

Дамы почтенного возраста разливают чай из черного чайника в черные сервизные чашки с блюдцами. Откуда-то сверху льется органная музыка. Со стороны все выглядит, как чаепитие, только в черном цвете. Чай пьют с удовольствием. С каждым глотком на лицах присутствующих все меньше напряжения. Их окутывает какое-то лишь им одним понятное умиротворение.

На лестнице появляется женщина. Она в длинном алом платье, точь в точь, как у Таси. В руках она сжимает книгу в черном кожаном переплете. На обложке выбиты точно такие же странные иероглифы, как на калитке."

"Волосы женщины, когда-то каштановые, а теперь подернутые сединой, собраны в гладкий пучок. Она надевает на голову красный шелковый капюшон и спускается к своим подопечным.

– Это Адина, мать Феликса, – шепчет мне на ухо Шкуратов. Я понятливо киваю.

Гостьи, все как одна, ставят чашки на длинный узкий столик. Поднимаются со своих мест и низко кланяются.

Короткий кивок головой – и женщина занимает место у камина. Без всяких предисловий начинает читать странные стихи на непонятном языке.       Через некоторое время одна из гостий наклоняется к журнальному столику. У нее в руке некое подобие курительной трубки. Она что-то поджигает.

«Наверное, благовония», – мелькает догадка в моей голове. Вспоминаю, что в обычном храме на богослужениях священники тоже используют благовония.

Горящая трубка передается по кругу. Женщины берутся за руки.

– Усопшие души, придите к нам! – резко восклицает хозяйка дома.

– Придите! Придите! – повторяют за ней следом гостьи.

Они вдыхают благовония и начинают покачиваться в такт органной музыке. Нестройный хор голосов вторит странным молитвам хозяйки дома.

Эффект диффузии заставляет нас озадаченно переглянуться – это не благовония. Гостиная благоухает марихуаной.

– Так, хватит с меня концертов, – бормочет Шкуратов. – Идем, пора вызывать группу захвата.

Никем не замеченные, мы выбираемся из дома.

– Просто мечта, а не свекровь, – нажимая на кнопки в телефоне, фыркает Шкуратов. – Кружок «Умелые ручки» для пожилых дам, вашу мать! Щас всех повяжем! Пятнадцать суток ареста за употребление марихуаны у себя дома дамочке обеспечено. А если найдем у нее траву, там и до суда недолго.