Выбросив сломанный бокал в урну для бумаг, вытащил осколки, запачканные кровью, и отправил следом. Меня не волновали порезы, но я старался не закапать кровью паркет и ковер – мачеха не хотела брать в дом помощницу, убирала все сама. Сжал руку в кулак и направился в санузел, расположенный на первом этаже.

Окрашивая раковину в красный, я стоял уже минут пять и ждал, когда же кровь перестанет течь. Кожи коснулось легкое дуновение воздуха. Скорее почувствовал, чем услышал, как сзади открылась дверь.

– Ой, извините. Я не знала, что здесь кто-то есть, хотела руки помыть, – объясняясь, гостья стала отступать, закрывая назад створку.

– Не уходи, поможешь рану обработать. Аптечка там, – кивнул на шкафчик в углу. Судьба играет мне на руку, почему бы этим не воспользоваться?

– У вас кровь, – слово «аптечка» сработало тумблером в ее голове, Олеся вмиг произвела осмотр и поняла, что помощь раненому необходима, но с ней она почему-то не спешила.

– Просто царапины, но их желательно обработать, – поторопил девушку, которая никак не решалась войти.

– Может, в кухню пойдем? – сделала уверенный шаг чрез порог, повернулась ко мне спиной и потянулась за аптечкой. Леся встала на носочки, чтобы достать коробку с лекарствами. О порезах я и так не беспокоился, но теперь и вовсе мое внимание переключилось на ее стройные ножки. Благородно было бы помочь, но тогда ее недлинная юбка перестанет задираться вверх. Реакция организма не заставила себя ждать.

– Нет, здесь обработаем, – вышло немного грубо, но лучше так, чем она бы заподозрила, что я ее хочу.

Олеся заметно нервничала. Тут все было понятно, как бы я ни пытался скрыть свой интерес, она его заметила. Раскрыв коробку, подняла на меня смущенный взгляд, достала какой-то флакон и спросила:

– Перекись? – ей впору было вручить премию за храбрость, вела себя Леся так, словно находилась в клетке с тигром, но, несмотря на это, продолжала улыбаться.

– Смелее, – кивая на ладонь, завернул вентиль, прекращая подачу воды. Поняв мой призыв буквально, она, не жалея жидкости, вылила ее на раны. Алой пены образовалось столько, будто я проколол осколком вену.

– Вот эта «царапина» очень глубокая, – подначивала она меня, указывая пальцем на кровоточащий до сих пор порез. – Чем вы так повредили ладонь?

– Ты.

– Что?

– Можно на «ты».

– Хорошо, чем ты порезался?

– Это последствия неумелого обращения с острыми предметами, – пошутил я, а она наконец искренне улыбнулась, обозначая на щечках ямочки.

В моей жизни было много женщин, но ни одну из них я не желал поцеловать так сильно, как эту. И мне было плевать, что она чужая невеста! И пока Олеся вновь не закрылась, я снова включил подачу воды и здоровой ладонью смыл в раковину кровь.