Я выругалась, осознав глубины открывшейся мне бездны невежества. Мне удалось вспомнить, что роль паспорта в этом мире играют благословлённые в храме Батиты металлические пластинки, на которых обязательно выгравированы личное и родовое имя, а также обозначение сословной принадлежности. Фишка пластинок — в руках истинного владельца гравировка светится. Нам с няней «паспорта» в дорогу отдали, помню, что у нас их проверяли на выезде из столицы. Я с удовольствием нарисовать на листе жирный плюс.
Права? Тут память Милимайи пасовала. Если мыслить логически… До совершеннолетия прав у меня точно нет. Стоп. А зачем мне память несчастной затворницы, когда у меня есть пациент?
Я почти вскочила, чтобы немедленно отправиться расспрашивать, но пересилила себя и осталась в кресле. Медикам суета ни к лицу.
На листе появились третья галочка и приправленная двумя восклицательными знаками надпись «деньги». Подхожу к главному. Я богачка по меркам деревни. В мелком провинциальном городе тоже не пропаду. Только вот деньги имеют свойство заканчиваться независимо от локации.
Мне необходим пусть небольшой, но стабильный доход. Я бы не отказалась открыть собственный травмпункт. В том, что я могла бы конкурировать с местными медиками, я уже убедилась на примере своего раненого. Остаётся выяснить, как получить лицензию, как оформить разрешение на частную практику. Список вопросов стремительно пополнялся.
Окинув хаотичные записи взглядом, я подвела черту. Выводы. Во-первых, дом отмываю. Кому бы здание ни принадлежало, жить в свинарнике отказываюсь. Во-вторых, из пациента, пока он не поправился и не удрал, всеми доступными способами тяну информацию. В третьих, месяц живу в усадьбе, осваиваюсь, готовлюсь. А ровно через месяц я отправляюсь покорять большой мир.
Составленный план мне понравился, и, не откладывая, я отправилась воплощать в жизнь второй пункт.
В спальню я буквально ворвалась. И застыла на пороге. Ёжики, какие планы?! Парень лежал запрокинув голову и тяжело дышал, лицо покрылось испариной. От одеяла он избавился, столкнув на пол.
Глаза закрыты.
— Эй? — позвала я.
Парень не отреагировал.
Ничего не понимаю. Всё же в порядке было. Что не так?
— Эй! — повторила я требовательнее.
Нет ответа.
Вздохнув, я помянула нехорошим словом врачебный долг и вопреки предостережению, прикоснулась.
Глава 8
Парень вздрогнул всем телом, застонал, но схватить меня не пытался. Или пытался, но так вяло и бессильно, что я не заметила."
"Ладонь буквально обожгло жаром. Чёрт! Температура под сорок, а может уже и за сорок, близится к критичной отметке.
