– Какой красивый тембр! – Марк быстро возвращался в ипостась подполковника ГРУ и лихорадочно соображал, кто и с какой целью разыгрывает перед ним этот костюмированный бал. Попробовал хоть что-то прочесть в лице «сестры», но на нем не было вообще никакого выражения. Бледное и неподвижное, с безжизненными светло-серого цвета глазами. По идее, эта гостья походила на роль осужденной. «К которой никто не приехал», – подумал Марк и рассмеялся.

– Ты по-прежнему куришь или бросила?

Бледнолицая молча выложила на тумбочку сигареты и зажигалку. Наклонившись над сумкой, извлекла палку вареной, нарезанной на куски колбасы, кулек дешевой карамели, пачку индийского чая.

Марк прикурил и глянул в окно. За ним открывался унылый пейзаж: низкие бараки, приземистое здание штаба, выкрашенные в серый цвет скамейки возле входа. Но рядом, только поверни голову, сидит не просто незнакомка, а, судя по всему, какая-то блеклая, призрачная надежда.

– Покушай, – предложила гостья, обращаясь к Сергею на «ты»."

"Марковцев отказался. Ему вдруг представилось, что он отведает колбаски – и через некоторое время его вынесут из комнаты с синим лицом и вперед ногами. Он не сдал на следствии теневого руководителя «Щита», за это ему, конечно, должны быть благодарны. Но кто знает, во что может вылиться благодарность сильных мира сего?

«С харчами погодим», – решил Марк.

– Ты ешь, – посоветовал он новой знакомой, – а я не хочу. Я наелся. В столовой. На завтрак вкусную перловку с брюквой давали. А насчет чая...

Он прихватил пачку листового «Джамбо», вышел в коридор и окликнул дневального:

– Эй! Завари-ка «купца».

Когда он вернулся на место, с удивлением обнаружил, что бледнолицая гостья приступила к завтраку: отломила кусочек белого батона и откусила колбасы. Странно было видеть, как это привидение ест.

– Ну, – сказал Марк, усаживаясь, – рассказывай, сестра, где трудишься сейчас, кем. Раньше ты на режимном предприятии работала, да?

– И сейчас там же, – отозвалась гостья.

– Название из головы вылетело, – Марка забавлял тон разговора, который он выбрал.

– Ты же знаешь, мне нельзя разглашать секреты.

– Ах да! Я совсем забыл. Кажется, оно находилось на Хорошевском шоссе.

– Нет, ближе к центру. Гораздо ближе. Там еще памятник стоял, помнишь? – Она чуть округлила глаза.

– А-а... Мужик с острой бородкой и чистыми руками. Помню-помню, – покивал Сергей. – И что же хочет от меня Лубянка?

Марк попал за тюремную решетку в ноябре девяносто восьмого, когда внутри и вокруг ФСБ разгорелся «дикий» скандал. Несколько офицеров службы безопасности обвинили свое руководство в планировании заказных убийств. «Тоже мне – откровения», – хмыкнул Марк, услышав эту новость.