— Это был самый страшный день в моей жизни… Они… Тётя Оксана, они меня изнасиловали-и-и…, — провыла Александра, захлебываясь слезами. Она умолчала об аборте.
— Как же так? Ты обращалась в полицию? — глупо спрашивала женщина, еще туго переваривая полученную информацию, — А Лёшенька и Тома говорили, что…
— Обращалась, но их не нашли, — перебила ее Саша, — Мама знала, но она видела, как я переживала всё случившееся, как мне было плохо и тогда… Она предложила восстановить, то, что у меня украли силой и с унижениями. Чтобы я могла встретить достойного человека и подарить ему свой первый раз. Тётя Оксана, я знаю, что вы меня возненавидите, но я боялась рассказать об этом Лёше. Он же… Он для меня, как Бог. Я его встретила и поняла, что это навсегда. Лучше него нет мужчины, а я… Грязная, он бы и не посмотрел в мою сторону…, — она навзрыд завыла, плечи ее трясло, а руками она схватилась за живот.
— Алёша знает? — ошарашенно уточнила женщина. У нее грудь сжимало от жалости к этой девочке. Даже, если она сама виновата в том, что произошло, Оксана Владимировна не могла представить, как она пережила этот ужас.
— Да, ему тетя Люда рассказала… Он пришел, так кричал… Хотел бросить меня… Сказал, что ребенок может быть не его… Это ужасно, я ведь ни с кем, никогда, кроме него… Зачем так со мной? — она уже икала от истерики.
— Вот же Людка, а мне ни слова, — возмутилась женщина, — Сейчас он остыл? — уточнила она."
"— Более-менее. Но я хотела сама вам рассказать. Простите меня, если вы меня выгоните, я пойму, — поднялась она, но девушку повело, она взялась за голову и, охнув опустилась обратно на стул.
— Куда ты собралась? — испугалась свекровь, — Никуда не пущу, давай давление измерим. Надо было тебе сразу ко мне прийти, я бы Людку заткнула. А теперь, Лёшка будет переживать. Не волнуйся, я поговорю с ним. Саша, — она серьезно посмотрела ей в глаза, — Вы семья. Счастливая, красивая. Никто не должен больше об этом знать, хорошо?
— Конечно, — с трудом выдавила из себя бледная девушка, — Спасибо вам. Вы мне, как мама вторая. Я вас так люблю. Простите…
— Главное, чтобы тебя Алёша простил, — она присмотрелась к Александре и, чувствуя неладное, быстро предложила, — Давай скорую вызовем, ты чего-то плохо выглядишь…
— Да не стоит, — вяло отмахнулась она, — Поговорите с ним. Я сейчас понимаю, что зря всё это сделала, но я так боялась, не понимала, как лучше…
— Я же сказала, что поговорю с ним, — заверила ее свекровь, поднимаясь и спеша в зал за манометром. Стоило ей выйти, как Саша вытерла глаза и радостно выдохнула. Правильное было решение, прийти и самой всё пересказать, вот только она и правда чувствовала себя странно. Такая слабость навалилась, ребенок будто затаился, хотя еще когда она ехала сюда во всю пинал ее по бокам.
