Нить судьбы

Волк закрутился на одном месте. Она метнулась в избу, чтобы накинуть шаль да тулупчик, вновь выбежала на крыльцо и чуть не упала, споткнувшись о лопату. Захариха удивлённо посмотрела на волка, а тот, припадая на передние лапы, заглядывал ей в глаза и продолжал скулить.

– Ну ладно, коль ты так просишь, возьму, значит, – ответила она, с нарастающей тревогой глядя на старого знакомого.

– Для чего он пришёл за ней? Что произошло там, в лесной чаще, что была домом зверя?

Когда старуха подняла лопату, волк повернулся и небыстрым шагом двинулся в сторону леса.

Захариха пошла за ним следом, сжимая в руке лопату.

Шли они недолго, уже смеркалось. Вот и лес. Захариха, стараясь не потерять из виду волка, спотыкалась о корни деревьев, спешила за зверем. Вдруг до слуха её донеслось тихое, глухое рычание и она увидела второго волка.

– Ага, вот и сестричка твоя, – пробормотала она, обращаясь к первому волку, который, остановившись, оглянулся на старуху.

Увидев, что это старуха, волчица успокоилась и заскулила приветливо. Надо сказать, что волков этих Захариха вскормила и выходила сама.

Сначала козьим молоком, а после, как подросли они, и мясом, благо в тот год дичи в лесу было видимо-невидимо, и в силках, которые она ставила, всегда была добыча. Она нашла этих волчат случайно, собирая ягоды да грибы. Идя по лесу, услышала она внезапно тихий звук, похожий на плач. Пойдя на тот плач, Захариха обнаружила под широколапой елью мёртвую волчицу с кутятами. Их было четверо, двое из которых были уже мертвы, как и их мать, а двое других – мальчик и девочка – продолжали, скуля, тыкаться матери в холодный живот и искать сосок.

– Ох, вы ж бедные мои, сиротинушки, – всплеснула руками старуха.

Она нарвала еловых лап и прикрыла ими мёртвую волчицу с волчатами, а этих двоих положила в корзину, прикрыла своим платком да унесла домой.

Волчата выросли и ушли в лес. Но не забывали свою спасительницу, то и дело, открыв с утра дверь, Захариха находила на ступенях крыльца то рябчика, то кусок кабаньего мяса, то зайца. Это всё были лесные дары от её приёмышей. Благо избёнка её стояла на отшибе, и никто из соседей ничего не узнал и не заприметил."

"И вот сейчас, придя туда, куда так настойчиво тянул её приёмыш, она ахнула и прикрыла сухощавой, морщинистой ладонью рот.

Недалече от волчицы, которая почему-то не сходила с места, иногда скаля зубы, лежала на земле молодая женщина. Старуха кинулась к ней:

– Милая ты моя!…

Женщина оказалась мёртвой, а вся одежда её была в крови. Захариха, испугавшись, подумала, было, что это волки загрызли её и похолодела. Но, приглядевшись внимательнее, она поняла, что кровь только на руках и подоле юбки женщины.