И я не понимаю сути его вопроса: он спрашивает о моем стаже в этом заведении или о прожитых годах в этом городе?
— Достаточно, — ухожу от прямого ответа.
— Замуж не вышла?
— А вы с личной целью интересуетесь?
— Помилуй, Катюш! У меня жена и двое ребятишек. Просто спросил, не чужая как-никак.
— И не родная, — обрываю его.
Он смотрит на меня странным взглядом, словно хочет то ли поспорить, то ли еще что-то спросить, но в итоге передумывает. Достает бумажник, отсчитывает купюры и кладет в шкатулку.
— Кто знает, как жизнь повернется, кто знает! — изрекает философски, хлопая приятельским жестом по плечу. — Всего хорошего, Катюш. Будет время — еще заглянем. Хорошо тут у вас, вкусно. И главное — душевно!
Он уходит, оставив после себя неприятную недосказанность. Что значит ""заглянем""? С кем? С мэром? Или же со своим боссом? И что это за ""кто знает, как жизнь повернется""? Что это вообще за чушь?!
— Ну? Чего? Сколько в этот раз? — подлетает сзади Настюха.
— Не знаю.
— Ну так считай!
Мы часто делимся друг с другом, сколько оставил тот или иной клиент. Бывает, что один и тот же человек одной из девчонок дает чисто на чай, а другой — на икорочку с маслом. Состоятельных людей не поймешь, а наш основной контингент — люди с деньгами. Заведение находится в историческом центре города, напротив администрация города, банки, солидные конторы — и никакой конкуренции, если не считать забегаловки, торгующие гамбургерами и газировкой.
Хозяину повезло: он застолбил это помещение, сделав из него конфетку, и работал на качество. Как итог — за десять лет это едва ли не самое престижное заведение, где часто обедают все сливки города.
Я пересчитываю купюры, оставленные Селезнем, и перевожу взгляд на любопытную мордаху Насти.
— Без чаевых.
— В смысле? Касатик и не оставил ничего? — смотрит неверяще.
— А расплачивался сегодня не он, — вылетает нервный смешок.
— Охренеть! А я еще предлагала подменить тебя. Сочувствую, подруга. Бывает.
Настя разочарованно уходит, а я понимаю, что если и надо мне сочувствовать, то точно не по поводу недополученных чаевых.
Глава 2
Домой я возвращаюсь после одиннадцати вечера. В квартире тихо, только в ванной за закрытой дверью слышен шум льющейся воды. Ритка — подруга, с которой мы делим съемную жилплощадь, — принимает душ.
Скидываю обувь и в первую очередь иду в спальню к сыну. Ромка спит, раскинув руки. На лбу капельки пота, волосы взмокли. Это хорошо, значит, не заболел. С утра сын плохо себя чувствовал, сопливел, и я боялась, что в течение дня у него поднимется температура. Слава богу, обошлось.
Дверь ванной распахивается, выпуская клубы пара, как из парной, и замотанную в полотенце Риту.
— Пришла? — шепчет она из коридора.
— Угу, — отзываюсь я.
