Он говорит ей прямо в губы, а Полина целует, царапая шею, прижимаясь плотнее.
— Скажи еще.
— Люблю, люблю.
— А я люблю тебя, такого, какой есть. Не смогла бы уйти.
— Тебе бы никто не дал уйти.
— Вот за это и люблю.
Внезапно раздается детский плач, Полина испуганно вздрагивает, пытается отстранить Германа, но тот крепко держит ее.
— Все хорошо, он всего лишь проснулся, не надо бояться, милая. Пойдем, ты приведешь себя в порядок, а я его успокою. Не думаешь, что надо нанять няню?
— Нет, не сейчас.
— Хорошо, я не хочу, чтоб ты уставала.
А через пятнадцать минут приведя себя в порядок, Полина наблюдала самую чудесную картину, которую только могла видеть, то, как Герман держал сына на руках, показывая ему в окне снежинки. Так было странно и трогательно видеть железного Германа, ледяную скалу Германа Брауна, мило воркующим с месячным сыном на руках. Сердце замерло от счастья и радости.
Она точно не сможет без него, без них. Жить и думать, как они там? Чем занимаются, с кем спят. Вот от этого сразу становилось нехорошо, ревность моментально колола острой иглой. Это ее мужчины и ничьи больше, так было и будет всегда несмотря на их прошлое. Сейчас, в настоящем они должны быть вместе.
Мужчина посмотрел на нее, улыбнулся, но потом снова стал серьезным.
— Ты расскажешь, как ты оказалась в том доме?
— Помнишь, ту девушку, что работала в отеле? Горничная, молоденькая блондинка, Елена, вы разговаривали с ней. Я встретила ее в клинике, когда пошла искать детскую палату, она выносила Сашу. Потом возник тот мужчина с акцентом, нас повезли в тот дом, дальше ты знаешь.
— Да, примерно знаю, — Герман задумался, все еще держа Сашу на руках.
— Я не могу понять, как Елена связана с тем Рустамом, но это была она, полная ненависти и злобы, а еще, я думаю, что на была под наркотиками.
— Я разберусь, не переживай.
— Ты все время говоришь мне не переживать, от этого я переживаю еще больше. Она была в доме, ты не знаешь, что с ней? Вдруг у нее опять что-то замкнет в голове, и она явиться снова.
— Хорошо, я все узнаю.
— Герман и еще.
— Да, милая.
— Где Влад?
— В городе.
— Он не хочет нас видеть?
— Он дурак.
— Надо вернуть этого дурака.
ЧАСТЬ 33
— Соболь, хватит! Остановись!
Влад не слышал, как ему кричали, продолжал наносить удары своему спарринг — партнеру. В голове только ровный гул и четкая установка, какая была всегда, — наносить удар за ударом, не раскрывая себя, не давая противнику опомниться и ответить.
— Соболь! Стой! Прекрати!"
"Его бесцеремонно оттаскивают за талию, тяжело дышит, трясет головой, стирает со лба бинтами, пропитанными в крови, пот. Стоит, слегка качаясь, смотрит, как около парнишки суетится народ.
— Да что с тобой? Это ведь не бой, а тренировка, ты мне угробишь всех бойцов.
— Хреновые бойцы у тебя.
— Какие есть.
