— Не досталась нам Огнедева, надо из ее сестер кого-то сватать. В Витонеговом роду все девки из рода Доброчесты, ее крови. Как знать, не родится ли от какой-то из них новая Огнедева? Так пусть не в Ладоге родится, а у нас, на Ильмере, откуда корень рода нашего идет.

— Ох, как ты красно говоришь, матушка! — Остряна в восхищении всплеснула руками, тем более что это важное соображение ей, озабоченной более всего устройством собственной судьбы, не приходило в голову. — Что же отцу не скажешь поскорее?

— Скажу. Угадать бы еще, в которой невесте будущие Огнедевы живут, — улыбнулась Добролюта.

— Неважно, матушка! — Остряна в возбуждении расширила глаза. — Та, которая на Ильмере будет жить, в той и пробудится кровь Доброчесты! Вон, Дивляна сколько лет жила, не думала даже ни о чем, а как попала к нам — ну, ты сама знаешь!

— Да ведь не отдадут нам Витонегову внучку просто так. Другую невесту взамен потребуют. У них, Витонежичей, еще есть парни неженатые. Вон, хотя бы старший Домагостев, что к нам ездил, Велем. Ведь за двадцать уже парню, во всем вроде справный, а все не подберет ему отец…

— Ну так почему бы и не дать им невесту? Я бы, матушка… — Остряна со смущенным видом затеребила кончик косы, для убедительности подражая Тишанке, хотя и в самом деле волновалась. — Я бы и сама… я отцу-то не смею сказать, не мое дело — себя сватать, а тебе скажу, ты мне все равно как мать…

— Да уж, и тебе пора давно бы ветку на дереве выбрать, сесть да гнездо вить, детушек водить, — согласилась Добролюта. Она видела, что племянница ведет с ней беседу, вооруженная некой тайной мыслью, и догадывалась, что мысль эта — та самая, которая неизменно делает девиц на выданье храбрыми и изобретательными. — Поговорю с братом. Коли уж мы все здесь, надо что-то решать. Ты вот что: сходи-ка к деду своему Остробору Гордятичу, позови сюда, посоветуемся с ним.

В тот же вечер Добролюта поделилась с Вышеславом, а тот немедленно принялся обсуждать это с Родославом, Прибыней и своим тестем Остробором, уже не сомневаясь, что сам об этом все время думал и что сестра лишь напомнила ему о том, о чем он раньше с ней говорил. В общем, выход лежал на поверхности, и неудивительно, если о нем подумали все сразу."

"Когда поутру Вышеслав с братом отправился к Домагостю, Остряна выждала самую малость и повела сестер «погулять по бережку». Выдать свою причастность к происходящему, она не могла, но и сидеть, выжидая в неизвестности, было невыносимым.

Увидев вышедшего из клети Велема, Остряна почувствовала, как у нее дрогнуло сердце. Она ничего не могла с этим поделать; становилось неловко, любое приходящее на ум слово казалось глупым, а руки сами собой принимались теребить кончик косы, как у тринадцатилетней дурехи. И чем дальше, тем больше.