По сути, Палач был прав, и это следовало признать! Он-то провел свой, основной, этап операции безупречно, а в лапы спецназа попали, уже имея золото на борту, его, банкира, люди!
— Что молчишь, Шеленгер? Я не слышу ответа!
— Какой ответ тебе нужен? Признание в том, что лоханулись мои люди? Хорошо, я признаю! Но что это меняет? Денег-то от этого признания мы с тобой все равно не получим!
Палач ухмыльнулся:
— Ну, уж, дорогой банкир, вот здесь ты не угадал! Я свою долю у тебя из горла вытащу! И ты мне все заплатишь!
Шеленгер затушил окурок в хрустальной пепельнице.
— Интересно, каким это образом?
— Для начала выложи из сейфа то, что должен мне за Чечню, потом разговор продолжим!
Шеленгер глубоко вздохнул, не торопясь выполнить требование визитера.
Но Палач ждать не собирался.
Два бесшумных выстрела разбили на столе банкира бутылку и фужер. Глиняные и хрустальные осколки разлетелись во все стороны. Один из них попал Шеленгеру в щеку, вызвав сильное кровотечение.
Банкир схватился за рану, вскрикнул:
— Ты что, Мурза? С ума сошел?
— Поговори еще. Документы и деньги на стол, быстро!
Шеленгер, держась за щеку, поднялся с кресла, открыл сейф, достал оттуда объемный кейс и широкий пакет. Пакет банкир бросил на сухой участок стола, кейс поставил рядом с сейфом.
Палач увидел на второй полке импортного шкафа пистолет «ПМ» и то, как банкир боролся с желанием схватить боевое оружие и расстрелять проклятого чеченца. Мурза с интересом ждал, чем окончится эта внутренняя борьба банкира.
Решится ли тот на последний, возможно, единственный в своей жизни мужской поступок, или нет?
Не решился!
Захлопнул массивную дверь сейфа, закрыв ее, бросил ключи в верхний ящик стола. Проговорил:
— Вот тебе паспорта граждан Турции, на тебя и жену, билет до Ростова, на утренний рейс, ну и пятьсот тысяч долларов в крупных купюрах, в кейсе!
— С этим понятно, за Чечню мы в расчете, теперь бы я хотел получить свою долю от акции «Богатое Наследство», как вы напыщенно назвали грабеж на дороге.
— Но…
— Заткнись! Мне плевать на то, что ты просрал деньги! Ты достаточно богат, чтобы оплатить мою долю. И ты ее оплатишь! Иначе смерть твоя будет немедленной и лютой! Ты познаешь такие муки, от которых сойдешь с ума, перед тем как получишь контрольную пулю в череп! Ты меня знаешь, Шеленгер! Так будешь платить, или мне начать лоскутами снимать с тебя, живого, шкуру?
Банкир вздрогнул, увидев безумный блеск змеиных глаз выродка, которого сам же и произвел на свет! За грехи и муки, не зря говорят люди! Шеленгер понимал, что Палач не шутит. Как помнил и то, что тот вытворял в Чечне. Кедров докладывал ему, как Баркаев проводил свои казни. Спокойно, безо всякого намека на жалость.
